Клон. Автор Мама Стифлера.

Автор:
Serenisima
Печать
дата:
21 августа 2010 12:27
Просмотров:
1976
Комментариев:
9
Клон. Автор Мама Стифлера.


Когда он вернулся с кладбища, на улице уже стемнело.

"Как тогда, год назад. Тоже темно было. В ноябре темнеет рано"

Он механически посмотрел в окно.

Чернота

Черным-черно. За окном. В доме. И в сердце…

"Как на пожарище. Только что гарью не пахнет. За год запах выветрился. Хотя, какой год? Таню хоронили — уже ничего на месте аварии не осталось. Ни пятнышка…"

Таня-Таня-Танечка…

"Время, говорят, лечит… Да ни черта оно не лечит! Год прошёл, год! А легче и не стало. И станет ли?"

Он щёлкнул выключателем на стене, и за окном стало ещё чернее.

Со стены ему улыбалась Таня.

Обхватив плечи руками, он с минуту смотрел на плоскую фотографию в траурной рамке, потом снова щёлкнул выключателем, и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

***

— Константин Сергеевич… — полный мужчина в белом халате постучал кончиком шариковой ручки по лакированной столешнице, — вы отдаёте себе отчёт в своей просьбе?

— Это не просьба. Это заказ услуги.

Доктор ему не нравился. Было в нём что-то такое неуловимо-скользкое…

— В перечне услуг, предоставляемых нашей клиникой, ваша не указана. Вы должны понимать…

— Дайте мне вашу авторучку. Пожалуйста.

Каждое слово ему приходилось из себя выжимать. Он готовился к этому разговору. Он долго к этому шёл. И решение принято. У всего есть своя цена. А он — он готов платить две. Три цены.

"Сломается Айболит. Рано или поздно — но сломается"

Доктор взглянул на ручку, которой он нервно барабанил по столу, и сморщился, словно только что осознав, что он себя выдал.

"Нервничает. Это хорошо"

Он взял протянутую ручку, поднял глаза, и взглядом спросил разрешения оторвать листок с бумажного блока.

Айболит кивнул.

На листке бумаги с логотипом клиники, он медленно вывел цифру.

Доктор судорожно сглотнул, но отказ уже читался во взгляде.

"Всё как надо. Надо паузу выдержать. Только не пережать бы…"

Истекли положенные секунды.

Врач откинулся назад, распрямив плечи, и сказал:

— Дорогой Константин…

"Сейчас!"

Он стиснул зубы, покрепче схватил авторучку, норовившую выскользнуть из вдруг вспотевшей руки, и дописал к цифре ещё один нолик.

Айболит вздрогнул, и зачем-то оглянулся по сторонам.

"Вот так вот. Всего один ноль. Ноль. Ничего. Пустота. Абсолютный ноль. И сейчас он мне скажет…"

— Константин, — голос врача опустился почти до шёпота, — можно без отчества?

— Можно.

Третья фраза за всё то время, что он провёл в этом кабинете. И это не просто фраза. Это клич победителя.

— Константин, я полагаю, мы могли бы с вами придти к какому-то, обоюдоустраивающему нас консенсусу, правильно? Правильно. — Врач подбирал слова, а левый глаз его мелко дёргался. "Нервы у мужика ни к чёрту. Потянет ли?", — Со своей стороны я вам гарантирую, что сделаю всё возможное, хотя вы должны понимать, что стопроцентной гарантии вам никто не даст. А услуга не из дешёвых. Плюс, сами понимаете, чем нам с вами всё это грозит обернуться в случае утечки информации…

"Боится мужик. Перестраховывается. Минздрав предупреждает…"

— Утечки не будет. Информируйте меня о каждом своём шаге. О каждом движении. Об остальном я позабочусь. Просто работайте. Просто делайте своё дело. Пусть вас не отвлекают такие мелочи.

Говорить короткими фразами научил его отец. Когда-то давным-давно. Он тогда ещё что-то говорил про то, что мозг человека лучше воспринимает короткие рубленые фразы. Как приказы.

С тех пор много лет прошло, а привычка осталась. И, справедливости ради, заметить нужно, что не такая уж и плохая привычка.

Айболит посмотрел ему прямо в глаза.

Он выдержал этот взгляд.

И не просто выдержал. Он даже успел по ниточке этой, той что натянулась между ними, ещё многое сказать…

Доктор моргнул.

"Готов. Вот что ноль животворящий делает"

Почему-то захотелось неудержимо расхохотаться. На пол упасть захотелось. Валяться по ковру, и хохотать, дрыгая ногами, и сбивая серебряные статуэтки-призы, выставленные в ряд на столе у Айболита.

Он подавил в себе идиотское желание, и коротко, по-отцовски, спросил:

— Когда начнёте?

Врач хрустнул шеей, и ответил куда-то вбок:

— Через неделю.

Он поднялся из-за стола, оперевшись на влажные ладони, и скомкал в руке бумажку с написанной цифрой:

— Позвоните мне, когда всё будет готово.

Молчание в ответ.

— Илья Васильевич? Вы меня слышите?

Айболит сжал губы в нитку, а потом глубоко и шумно выдохнул:

— Я вам позвоню.

Вежливый кивок, и уже такое привычное тихое и осторожное прикрывание двери за собой…

***

Экран ноутбука отбрасывал голубые отблески на Костино лицо, а глаза Кости в тысячный раз пробегали по уже выученным наизусть строчкам из Википедии.

"Клонирование (англ. cloning от греч; — "веточка, побег, отпрыск") — в самом общем значении — точное воспроизведение какого-либо объекта любое требуемое количество раз.

Клонирование животных возможно с помощью экспериментальных манипуляций с яйцеклетками (ооцитами) и ядрами соматических клеток млекопитающих. В окончательном виде проблема клонирования животных была решена группой Яна Вильмута в 1997, когда родилась овца по кличке Долли — первое млекопитающее, полученное из ядра взрослой соматической клетки.

Появление технологии клонирования животных вызвало не только большой научный интерес, но и привлекло внимание крупного бизнеса во многих странах. Подобные работы ведутся и в России, но целенаправленной программы исследований не существует. В целом технология клонирования животных ещё находится в стадия развития. У большого числа полученных таким образом организмов наблюдаются различные патологии, приводящие к внутриутробной гибели или гибели сразу после рождения" (с)

Лицо Кости болезненно морщилось, когда он в очередной раз натыкался глазами на последнюю фразу.

"Гибель сразу после рождения…"

Гибель.

Гибель…

Одно только слово это вызывало у Кости ярость, и сила какая-то, странная, непонятная, скрючивала его пальцы.

"Один г*ндон два раза не рвётся. Двум смертям не бывать, а одной не миновать"

Колоритный русский язык. Многогранный фольклор. Как не верти — а смысл один…

"Обратной дороги нет"

Костя щёлкнул мышкой, закрывая окно Википедии, и перевёл взгляд на стену.

Со стены ему по-прежнему улыбалась Таня.

— Потерпи, родная, подожди… — Костя чувствовал, как лицо его растягивается в жалком подобии улыбки, и силился проглотить горький ком, колом стоящий в горле. Горький и колючий. Колючий как морской ёж. Танечка два года назад наступила на такого на пляже, когда они с ней отдыхали… Где, кстати, они тогда отдыхали? Забылось уже… — Скоро, Танечка, скоро, родная… Подожди немножко. И я… Подожду… И мы снова будем рядышком, да? Да, Танюшка?

И — не выдержал.

И заклокотало что-то в горле.

И плечи затряслись.

…В соседнем доме зажёгся свет. Молодая женщина в голубом пеньюаре влетела в тёмную спальню, и затеребила лежащего на кровати мужчину:

— Коля, ты слышишь? Где это так орут?! Где мы, вообще, живём?! Я не в первый раз слышу этот вой! Ну что ты молчишь? Сделай же что-нибудь, у меня мороз по коже!

Откинулось одеяло, и волосатая рука грубо толкнула женщину в грудь:

— Завалиало, истеричка. Ночь на дворе. Я щас тебе что-нибудь сделаю — тоже выть будешь. Две недели минимум. Это Костя, сосед мой. У него в прошлом году жена в аварии погибла. Сгорела заживо. На его же глазах. Тут любой завоет. Так что п*здуй обратно в ванную, и продолжай класть примочки на свою симпатичную рожу. И меня не буди. Всё.

Женщина всхлипнула, прижала руки к груди, выбежала из спальни, и громко хлопнула дверью.

Свет в доме погас…

***

Звонок раздался ровно через десять дней.

— Константин?

— Десять дней уже прошло. Нехорошо. Здравствуйте, Илья Васильевич.

— Извините. Здравствуйте, Костя. У нас всё готово.

"Вот оно. Началось. Господи, спаси, сохрани, помоги…"

— Это хорошая новость. Куда я могу подъехать?

— Приезжайте туда, где мы с вами были в прошлый раз, помните? А оттуда уедем вместе.

"Молодец. Конспирацию блюдёт"

— Буду у вас… — быстрый взгляд на хрустальный циферблат, — через час, час десять.

— Жду вас.

Отбой.

Он посмотрел на стену. Как всегда. Таня ободряюще улыбалась.

— Ну вот… — сказал он, и замолчал. Ему всегда было трудно разговаривать с Таниным портетом. Словно не один находился, словно его слышит кто-то третий. Потом прокашлялся, и добавил: — Сейчас поеду, маленькая. Ну, туда, к Айболиту этому, я тебе рассказывал, помнишь?

Таня молчала и улыбалась.

— Немножко осталось, Танечка. Ты мне только помоги, родная. Ты же всё видишь… Я делаю всё что могу. Мне только удача нужна. Только удача. Попроси там, наверху… Не знаю, кто там у вас главный… В общем, ты попроси, чтоб у Костика Власова всё получилось, ладно?

Таня молчала. И улыбалась.

Он сделал шаг к портрету, словно стремясь поцеловать его, но тут же отступил, и вытер впотевший лоб.

— Молись там за меня, малыш. Это нужно нам обоим. Я в тебя верю.

Часы показывали десять часов утра.

— Вы задержались, Костя.

— Вы тоже. На три дня. Для меня это очень много…

— Костя, сегодня у нас очень важный день. И для вас, и для меня. Давайте не будем начинать его с разговоров на повышенных тонах?

— Вы правы. Извините. Это нервы.

— Понимаю. Теперь слушайте меня внимательно: сейчас вы спуститесь вниз, подойдёте к администратору, и скажете: "Илья Васильевич направил меня к Вербицкому. Где я могу его найти?" Администратор даст вам листок с адресом. Поезжайте туда. Я поеду вслед за вами, через десять минут. У входа встретимся. Вы меня поняли?

— Вполне.

— Тогда до встречи.

На электронных часах, висящих над дверью кабинета было одиннадцать тридцать шесть.

…Когда Костя вернулся домой, за окном уже было темно.

"Как тогда, год назад… В ноябре темнеет так рано…"

Он щёлкнул выключателем, и привычно посмотрел на стену.

И вздрогнул.

Танечки не было.

Сначала он не понял, на какую-то долю секунды в нём возникла паника, которая тут же трансформировалась в первобытный, суеверный ужас, когда он увидел на полу осколки стекла.

"Как так?! Не могла она упасть, не могла никак! Портрет на четырёх саморезах держался, не на гвозде хлипком!"

Ещё не веря своим глазам, он кинулся к осколкам, и лихорадочно стал сгребать их ладонями. Боли от порезов Костя не чувствовал.

На глянцевую щёку Тани упала капля крови, и потекла вниз…

В доме напротив на три секунды зажёгся, и быстро погас свет…

***

Второй звонок от Айболита раздался через две недели.

— Костя?

— Да? — ответ прозвучал вопросительно.

— Первая стадия прошла удачно.

Напряжение, державшее его в своих тисках четырнадцать дней, вдруг как-то отпустило его, выйдя через поры кожи как воздух из воздушного шарика.

— Я… Я… Я рад…

"Рад. Да какое там к чёрту рад?! Я в восторге! Господи, я счастлив! Пусть это только начало, пусть. Но теперь шансы возросли"

— Я тоже рад, поверьте.

— От меня ещё что-то требуется? Говорите прямо. Если неудобно говорить по телефону, я могу подъехать к вам туда, где мы с вами были в последний раз. Вы ведь там?

Сухое покашливание в трубке.

— Нет, сейчас там находится очень ограниченное число людей, и в моём присутствии нет необходимости. После удачного завершения первой стадии должно пройти ещё минимум две недели. Вы слышите меня? Минимум. Пока от вас ничего не требуется. Ждите звонка.

"Танечка, всё будет хорошо. Я постараюсь. И ты постарайся. Всё должно получиться…"

… И полетели дни и недели.

Костя механически, как робот, просыпался, чистил зубы, надевал костюм и пальто, и ездил на работу.

Десятки встреч и совещаний он проводил на автомате, а потом устало садился за руль, и несся туда, где целый день ждала его в одиночестве Таня.

Таня в новой рамке.

Иногда раздавались звонки с телефона, номер которого не определялся, и голос Айболита сухо, но с плохо скрываемой радостью, сообщал, что "Всё идёт хорошо". И тогда становилось легче. И с каждым таким звонком росла уверенность, что всё действительно идёт хорошо.

Идёт и закончится хорошо.

Теперь, когда Костя возвращался домой, за окном ещё было светло.

Ноябрь с запахом гари отступал всё дальше и дальше…

Приближая долгожданный июль.

***

За окном летний дождь смывал в канализацию остатки июньского тополиного пуха.

Он сидел за столом, и рисовал на листе бумаги маленькую девочку в платье с оборочками, и с двумя косичками.

В дверь постучали.

Он вздрогнул, и поспешно убрал рисунок в ящик стола.

— Входите.

Дверь распахнулась.

— Ко-о-стик… — раздалось с порога, и, распространяя вокруг себя горький запах духов, в кабинет вошла молодая женщина, — Ко-о-остик… Я тебе звоню третий день, а ты не берёшь трубку. Что такое? Мы с тобой поссорились? Я что-то упустила?

— Здравствуй, Аня. — Поздоровался, и одновременно попытался увернуться от поцелуя в щёку. Не успел.

Девушка улыбнулась, поигрывая ямочками на щеках, и бесцеремонно уселась на край стола:

— Что такое? Ты не рад меня видеть? Ты огорчаешь меня, Косточка.

Косточка. Когда-то ему даже нравилось это прозвище. Так его называла только Аня. Гсподи, сколько ж лет прошло с тех пор? Хотя, и не так уж много… Шесть. Или семь. В общем, меньше десяти это точно. Танечки у него тогда ещё не было.

С трудом поборов в себе желание спихнуть Аню со стола, он улыбнулся:

— Очень рад. Очень. Давно тебя не видел. Знаешь, я занят был очень. Работа-работа-работа. Может, и пропустил твой звонок, не обижайся.

Аня улыбнулась ещё шире, и кокетливо поболтала в воздухе ножкой, обутой в красную лаковую туфельку.

— Не оправдывайся, Костик. Таким мужчинам как ты — оправдываться не к лицу. Ты же всегда был таким… Уверенным в себе. Что с тобой?

— Ань, ты же знаешь…

Улыбка девушки стала вдруг скептической:

— Костя, полтора года прошло. Пол-то-ра. Год траура ты выдержал, молодец. Долго ещё бобылем ходить будешь? Тебе всего тридцать семь. Жизнь продолжается, Костя. Ты в последний раз когда отдыхал? Когда ездил куда-то? Что ты как улитка сидишь в своей раковине, и носа не кажешь? Мертвое — мертвым, живое — живым. На Тане твоей свет клином не сошёлся…

…Он даже не понял, каким образом его рука оказалась на Анином горле.

Он остановился только тогда, когда она захрипела.

бл*дь! — То ли выругался, то ли констастатировал факт, и, сжав руку в кулак, подошёл к окну, упёрся лбом в стекло, и свободной рукой ослабил узел галстука. Глубоко задышал.

Потом обернулся.

Аня сидела на полу, держась руками за горло, и кашляла.

Он молча наблюдал за тем, как меняет цвет её лицо. С красного на молочно-белый.

Кашель утих.

— Всё? — Спросил он, и его щека нервно дёрнулась.

Аня медленно поднялась с пола, не сводя с него глаз. В её взгляде читалась целая гамма чувств. От страха до презрения.

— Тебе надо лечиться, Костя. Ты реально поехал головой. Тебе нельзя находиться в обществе нормальных людей.

— Так не находись. В моём обществе. Я тебя не звал.

Видно было, что шок уже позади. Анины щёки стали розоветь.

— Мне говорили, что ты после её смерти с катушек съехал. Я не верила. Я, наверное, одна только и не верила…

— А теперь?

— Теперь? — Аня посмотрела в окно, и задумалась, поглаживая своё горло, — А теперь верю. Ты стал другим, Костя. С тобой страшно.

— Страшно? Вот и не звони. И всем тем, другим, тоже передай, что Власов съехал с катушек. Власов страшным стал! У-у-у-у-у-у! — он взвыл, и поднял над головой руки, — Страшно? То-то же. Вот пойди, и расскажи всем. Быстро!

Аня посмотрела на него с жалостью:

— Никому я ничего не скажу. Потому что… А это уже и неважно почему. Прощай, Косточка. И старайся держать себя в руках. В следующий раз на моём месте может оказаться не тот человек… Дурак ты.

Он не стал провожать Аню глазами. И одновременно со звуком захлопывающейся двери раздался звонок.

Номер не определён.

Трясущимися руками он схватил трубку, и постарался выровнять дыхание:

— Слушаю.

— Костя, три недели беременности. Пока всё хорошо.

У него перехватило дыхание, и он схватился рукой за горло.

Как Аня.

— Костя, вы меня слышите?

Он сглотнул слюну, и хрипло ответил:

— Да. Я вас слышу. Спасибо.

В трубке возникла пауза. Словно на том конце раздумывали: положить трубку сейчас, или добавить к сказанному ещё что-то. Потом раздался голос:

— Если вам интересно посмотреть на результаты УЗИ, можете приехать через час по известному вам адресу.

Не успев даже обдумать ответ, его язык самопроизвольно выпалил:

— Я еду!

— Хорошо. Ждём вас.

Отбой.

Часы показывали два часа дня.

***

На деревянном кресте лежали жёлтые листья. Жёлтые-желтые. Чистые, без единого пятнышка.

"У тебя сарафан такой был, помнишь? Жёлтый. Ты в нём как девочка была… Маленькая"

Рука не поднималась почему-то взять — и смахнуть эти листья на землю.

"Пусть лежат. Красиво"

Памятник пока не ставили. Место, говорят, плохое, глинистое. Земля долго оседает. Второй год песком поднимаем каждые полгода. А всё как не приеду — крест в землю уходит по самую табличку…

Фотографию тоже бы заменить нужно. Эта выцвела за лето. Глаза у неё карие были. Как у Бэмби из диснеевского мультика. А на фотографии серые. Это от солнышка. Выгорели…

— Ну вот… Пришёл я, Тань…

И молчу стою.

Странно всё как-то. Как не к ней пришёл. Слова приходится выдумывать-выдавливать. А совсем недавно — сами откуда-то рвались… Может, оно так и надо. Может, и к лучшему это.

Я молчу, и она молчит. Только листья жёлтые лежат на кресте как солнечные зайчики.

— Тань, ты прости меня, прости…Мне тяжело говорить, но сказать надо… Я, наверное, в последний раз прихожу, Тань. Я не бросаю тебя, нет. За тобой тут присмотрят, я уж договорился. Скоро, совсем скоро мы с тобой снова будем вместе. Рядом, как раньше. И я не хочу даже вспоминать… Чёрт… В марте ты уже… Уже… Как это назвать-то, Господи? Вернёшься. Маленькая Танечка. Девочка с карими глазами… Мы же оба этого хотели. И у нас всё получилось. Назови это как хочешь: чудо, Божья помощь, неимоверная удача… Без разницы. Главное, что всё почти получилось.

Я оторвал взгляд от листьев-зайчиков, и посмотрел ей прямо в глаза. Таня смотрела на меня серьёзно. Хотя, может, и показалось. Может, и не смотрела она на меня вовсе. Или не на меня смотрела. Я выдавил из себя улыбку. Такую, которую выдавливают из себя родственники неизлечимо больного человека, скрывая от него диагноз:

— А я уже видел её… То есть тебя. Маленькая она… Ты, то есть, такая… Ещё не видно ничего толком, а сердечко бьётся быстро-быстро… Ты не скучай тут, ладно? Присмотрят за тобой, одну не оставят. Ты пойми только: я не от тебя, я от воспоминаний тех уйти пытаюсь. Ни к чему нам они теперь. Новая жизнь впереди. С нуля. Ты… Ты не обижайся, родная…

Таня молчала.

Я подождал немного. Чего? Не знаю. Может, знака какого-то… Что поняла, что услышала, что отпустила с миром…

И почему-то всё это время смотрел на листья. Они лежали на месте. Не упали, не слетели, ничего…

— Прощай, Танюшка.

Развернулся, прикрыл за собой дверку оградки, и торопливо зашагал к выходу.

И только когда заводил машину, вспомнил, что в первый раз, почти за два года, что сюда езжу, я не погладил на прощание Танину фотографию…

… В Центральный Детский Мир он вошёл быстрым шагом, и тут же остановился.

"Господи, сколько ж лет я сюда не заходил, а? Двадцать? Да нет, больше, наверное. А часы, часы тут остались? Где они?"

Повертел головой, прошёл вперёд через современные автоматические турникеты, и поднял голову вверх. Огромные часы показвали без одной минуты час.

"Если они до сих пор работают — это будет просто чудо. Надо желание загадать, пока время есть. Если ровно в час дня из часов начнут выезжать игрушки, тогда…"

Загадать он ничего не успел, потому что часы вдруг ожили, дверки распахнулись, и из них медленно стали выезжать Кот в Сапогах, Заяц, Петух, Лиса…

Глаза заслезились от яркого света. Или не от света? Почему-то в голове всплыли яркие воспоминания: вот его, маленького такого, мама ведёт за руку в секцию детского трикотажа (его тогда очень пугало это незнакомое странное слово), а он отчаянно упирается, и требует купить красный паровозик… Мама сердится, бранится, а он упирается и плачет. А потом они с мамой стояли вот тут, прямо на этом самом месте, и смотрели, как из волшебных часов выезжают сказочно красивые игрушки. А потом снова уезжают обратно в часы. Мама тоже тогда смотрела на это с таким восторгом… А он прижимал к груди коричневый бумажный свёрток с паровозиком, и ел мороженое в вафельном стаканчике…

За Лисой захлопнулась дверка до следующего часа, а он, не скрывая улыбки, направился искать по этажам детскую коляску…

***

Теперь счёт шёл на дни. Костя не находил себе места. Айболит не звонил, и это очень пугало и настораживало. Костя успокаивал себя, что, наверное, всё идёт хорошо. Иначе, Айболит бы позвонил.

Он уже не знал, чего боится больше: звонка или неизвестности. Ночью клал телефон под подушку, и долго не мог уснуть. Иногда ему снилось, что звонит телефон, и он просыпался, и долго кричал в трубку "Алло! Говорите!" — пока до него не доходило, что звонок — это плод его воображения.

"Как бы не сойти с ума. Вот смешно получится: Таня домой приедет, а я тут сижу на полу, и из валенка стреляю. Обхохотаться можно. Так нельзя. Мы почти до конца дошли. Таблеток попить каких-нибудь, что ли?"

Иногда, когда совсем не спалось, Костя поднимался на второй этаж, и осторожно входил в будущую Танину комнату.

Под небесно-голубым балдахином стояла белая резная кроватка. Чуть поодаль — комод и пеленальный столик. Манеж в углу. И много-много кукол. Таня не любила розовый цвет. Говорила, что в розовом ходят только болонки и их хозяйки…

Костя улыбался каждый раз, когда вспоминал, как он выбирал эту мебель и одежду. Его тогда спросили: "Кого ждёте? Мальчика или девочку?", а он, не задумываясь ляпнул: "Таню!"

Молодая продавшица засмеялась, и подумала, наверное, что у будущего папы от радости крышу снесло. И тут же притащила ворох розового атласа и кружев. "Только не розовое!" — запротестовал. И, после долгих споров с продавщицей (удивительно, но она не вызывала раздражения), купил гору всевозможных детских вещей голубого цвета. Танечкиного любимого.

"Вот тут ты будешь жить. Пока не подрастёшь. А потом видно будет…"

Странно, но ему не приходило в голову, а что будет потом, когда Таня вырастет из этой кроватки? Хотя, ничего странного. Она ещё даже не появилась на свет…

Как всегда бывает, когда чего-то очень долго ждёшь, всё приходит и случается тогда, когда ты достигаешь крайней степени ожидания, граничащей с отчаянием.

Звонок раздался ночью.

Костя вскочил, и закричал в трубку:

— Алло! Говорите!

И вместо привычной тишины, после которой приходила какая-то детская обида, он услышал голос Айболита:

— Два килограмма, девятьсот пятьдесят граммов. Пятьдесят сантиметров. Здорова.

Вначале Костя ничего не понял. Что там в граммах? Кто здоров? Откуда эти цифры?

Через десять секунд до него дошёл смысл сказанного, и он подскочил на кровати:

— Родилась?!

Айболит хихикнул:

— Обычно спрашивают по-другому: "Родила?", но в вашем случае…

— Тихо. Молчите. Ничего не говорите!

"Вот! Вот оно! Всё!!! Таня! Танечка! Господи, миленький, спасибо тебе, спасибо, родной! Так… Стоп. Дыши, Власов, дыши глубже… Вот так…"

— Хотите приехать? — осведомился Айболит.

— Уже еду!

"Танюша, я еду! Через час я буду с тобой. Навсегда. На всю жизнь. И я тебя больше никому не отдам!"

Забыв на неубранной кровати телефон, очки, и один носок, Костя вылетел на улицу, и помчался к гаражу…

— Здравствуйте, Костя, — Айболит улыбался, но глаза его оставались серьёзными, а взгляд — настороженным, — примите мои поздравления. Мы с вами сделали то, что не делал ещё никто. Но об этом мы с вами поговорим позже. Хотите на неё взглянуть?

Рот пересох настолько, что ответить-то что-то не предоставлялось возможным. И он просто кивнул. Три раза.

"Тьфу, как китайский болван… Фигня. Неважно. Сейчас…"

— Не шумите только. Ночь на дворе, роженицы и дети спят. Постарайтесь сдерживать эмоции, хотя, поверьте, я вас по-человечески более чем понимаю.

Айболит толкнул стеклянную дверь за своей спиной, и бесшумно зашагал по длинному коридору. Костя на ватных ногах шёл за ним.

Дойдя до самого конца коридора, они свернули налево, и Айболит остановился у одной из дверей:

— Вот сюда. Очень прошу: соблюдайте тишину.

Костя беспомощно оглянулся, и трижды размашисто перекрестился.

Айболит терпеливо ждал.

И тогда он вошёл…

В пластиком корытце лежала она.

Таня.

Его Таня.

Красное личико с опухшими веками недовольно морщилось в не по размеру большом чепчике.

Костя закрыл своё лицо руками, а потом снова взглянул на Таню через раздвинутые пальцы.

— Танечка…

И зашатался.

Айболит, видимо, был к этому готов, поэтому подставил молодому папе (?) своё плечо, и помог дойти до кресла в углу.

— Так лучше?

Кивок в ответ.

— Воды?

Снова кивок.

Журчание воды, наливаемой в стакан.

"Таня… Танечка… Маленькая ты моя девочка… Ты только живи, Танюша, ты живи только! Господи, я столько месяцев боялся, что ничего не получится, а теперь боюсь ещё больше. Второй раз я тебя потерять уже не смогу…"

— Выпейте.

Вода полилась по подбородку на белый халат, и он беспомощно посмотрел на врача.

— Ничего. Вот салфетка. В соседней палате вам постелили. Вам сейчас нужно поспать, согласны? Завтра вы сможете мыслить трезво. На сегодня, думаю, достаточно. Ещё раз будете смотреть?

— Буду.

Голос был хриплым, как у больного ангиной, но на это никто внимания не обращал.

Он встал, вытер тыльной стороной ладони подбородок, и снова подошёл к кроватке. Таня спала, хмуря во сне редкие тёмные бровки.

— Спи, Танечка, спи, моя девочка… Я тут, я рядом… ты зови меня, если что вдруг понадобится — я сразу прибегу. Договорились?

Айболит за плечом сухо кашлянул:

— Костя, идите отдыхать. О ней позаботятся, не волнуйтесь.

Часы на стене показывали четыре часа утра…

***

— Костя, мы с вами взрослые люди, верно? — Айболит массировал виски. Разговор продолжался второй час. — Вы рисковали огромными деньгами, и многим ещё. Мы тоже. Считайте, что вместе мы сделали невозможное. Вы понимаете, что я должен…

— Сколько?

Голова болела. К этому разговору я готов не был.

— Ну снова-здорово… Не в деньгах дело, Костя…

— А в чём? Вам слава нужна, известность?

Пауза. Айболит сморщился.

— Если хотите — да. Ничего подобного ещё не делал никто. Понимаете? Никто! Миллиарды были выброшены на эксперименты, и за всю историю человечества… Костя, вы только вникните: че-ло-ве-чест-ва — не было ни одного удачного результата.

— А овечка эта? Как её… Долли?

— Не смешите меня, Костя. Не было никакой Долли. И Вильмут этот застрелился в конце концов. Хотя, я в это тоже не особо верю. Вы эту Долли видели? И я нет. А Таню мы с вами видели собственными глазами. Конечно, ещё минимум год она будет жить в клинике под постоянным наблюдением. Я не хочу ничего сказать, но…

— Не надо. Я вас понял. Значит, ещё целый год… Господи, дай мне сил.

— Год у нас ещё есть. На то, чтобы придти к какому-то компромиссу. Пойтиме, я не могу об этом умолчать.

— А как же конспирация и нарушение законов?

Последний козырь. Слабенький, но вдруг?

Айболит хмыкнул:

— Победителей не судят.

Я тоже засмеялся каким-то истеричным смехом:

— Ха! А я тогда кто, получается? Вы — победитель, вас не судят. А я кто? Вы считаете, что я на всё это пошёл ради того, чтоб потом неизвестно сколько сидеть? А Таня как?

Доктор захрустел пальцами:

— С вами всё будет в порядке. Я уверен. Вас многие знают, вы не последний человек в нашем городе, да и саму историю мы преподнесём так, что даже у законченного циника не будет ни одного аргумента против вас. И ничего даже придумывать не надо. У нас ещё год впереди. Год. Время есть. В общем, я поставил вас в известность, вы обдумайте позже всё, что я вам сказал, и когда вы будете готовы вернуться к этому разговору — мы с вами продолжим.

"Сам дурак. Должен был предусмотреть. Должен. Ладно, время ещё есть. Или падишах умрёт, или осёл сдохнет"

— Я вас понял. Одна только просьба: я могу перевезти в палату кроватку из дома?

Айболит прищурился, решая: это окончание разговора, или смена темы — и ответил:

— Разумеется.

…Прошёл год.

— С днём рождения, Танюша!

Маленькая девочка в белом платье сидела на огромном плюшевом медведе, и теребила его за уши. Карие глаза светились как два солнечных зайчика.

"Где-то я уже это видел… Что-то похожее. На зайчиков. Не помню…"

— Торт будешь? Твой любимый, с клубникой.

— Дя!

И смеётся, голову запрокинув… Танечка моя… Так вот ты какой была. Совсем не изменилась, честное слово.

— Давай, я тебе сейчас кусочек в тарелку положу. Ты тут кушать будешь?

— Дя!

— Тогда кушай, а Костя на пять минут отойдёт в туалет, хорошо?

— Писить?

Смешная…

— Писить. Скоро вернусь.

Он спустился на первый этаж, не забыв прикрыть за собой дверь, и посмотрел на большие часы, стоящие на камине.

Ровно час.

"Ну? Ну же? Где звонок?!"

Телефон в кармане его брюк завибрировал в час десять.

— Ну?

— Готово.

— Точно?

— Верняк.

— Тогда до завтра.

"Ну, Слава Богу. Одной проблемой меньше стало"

Он убрал телефон обратно в карман, и, весело насвистывая, поднялся на второй этаж.

… С большого плазменного экрана, вечером следующего дня, красивая журналистка, похожая на ту продавщицу из Детского Мира, бесстрастно вещала:

— Вчера днём около своего дома был убит выстрелом в голову известный врач, доктор наук, Илья Портнов. По предварительной версии, убийство могло быть заказано родственниками какого-нибудь умершего пациента Портнова. Версия отрабатывается сотрудниками органов милиции.

Он протянул руку к экрану, и щёлкнул пультом.

"Я же говорил: или падишах умрёт, или осёл подохнет"

***

— Таня, ты спишь?

Он тихо приоткрыл дверь в комнату. Под ней пробивалась полоска света. Значит, не спала.

— Нет, Кость, заходи.

Теперь Тане было семнадцать. А ему пятьдесят пять.

Она сидела на кровати, скрестив ноги, и листала какой-то журнал.

Костя подошёл, и сел на краешек кровати.

— Танюш, что тебя беспокоит, а? Ты только скажи…

Таня подняла на него большие карие глаза.

— С чего ты взял, что меня что-то беспокоит?

Он крякнул, по-дедовски:

— А что ж, по-твоему, я слепой, я не вижу? Ходит по дому как тень, как в воду опущенная…

Девушка отвернула голову, открыв взгляду родинку на шее. Ту самую… Он так любил её целовать… Смешно вспомнить, но когда-то давным-давно, он говорил Тане "Я всё тебе прощу… Даже измену, тьфу-тьфу-тьфу… Одного простить не смогу: если кто-то, кроме меня, эту родинку ещё поцелует… Это — только для меня" Таня смеялась тогда, запрокинув голову: "Костя, не смеши меня, дурачок!" — и подставляла родинку под его жадные губы.

Он отвёл взляд от Таниной шеи, и повторил вопрос:

— Так что случилось?

Таня продолжала смотреть куда-то на стену:

— Ничего… Костя, почему я никуда не могу выйти? Я же людей никаких, кроме тебя, и Марины Алексеевны не вижу…

Костя снял очки, протёр стёкла пальцами, и механически сунул дужку в рот:

— Танечка, детка, ты же всё знаешь не хуже меня. Я сто раз тебе рассказывал про твою болезнь, про то, что тебе нельзя выходить на улицу, показывал твою медицинскую карту… У тебя редкая форма аллергии. Этот дом я строил только для тебя: тут есть всё: и бассейн с морской водой, и зимний сад, и…

— Костя, я девушка. — Вдруг громко и с нажимом сказала Таня, и посмотрела на него в упор. — Мне замуж выходить когда-то надо? Детей рожать надо? Ты знаешь, я очень благодарна тебе за то, что ты взял меня в свой дом, когда погибли мои родители, что вырастил меня, деньги огромные тратишь на моё лечение и обучение… Но скажи мне прямо: это у меня на всю жизнь? Аллергия эта ваша…

Эту фразу она выпалила на одном дыхании, и сейчас ждала от него ответа. А он… Он видел только родинку на шее. Коричневую родинку. И голубую пульсирующую вену.

— Танюша…

"Сейчас. Сейчас надо сказать. Как? Чёрт, репетировал-репетировал, а теперь всё из башки старой вылетело…"

— Танюша… А… А я? Я ж тебе неродной отец… Да, я старше, зато ты меня знаешь как облупленного. И я тебя люблю, Танечка… Если бы ты знала только, как я тебя люблю…

Танины зрачки расширились:

— Ты?! Ты?! Костя, ты что несёшь?! Ты же меня пеленал, горшки за мной выносил, косички заплетал… Ты шутишь?

Родинка на шее. Коричневая родинка. Рядом с голубой венкой… Танечка…

Он наклонился вперёд, и коснулся губами Таниной шеи.

— Я люблю тебя, Танечка… Я всегда любил тебя… Я жил для тебя… Ради тебя… Я никому тебя не отдам, никому, Танечка моя…

— Ты что?! — завизжала Таня, царапая его лицо, когда он упал на неё всем телом, и стал расстёгивать её пижаму, — Не надо, Костя!!! Пожалуйста!!!

— Тихо, маленькая, тихо… Ты сейчас всё вспомнишь… Тело твоё меня должно вспомнить, как иначе? Это же я, Костик твой…

Таня уже не кричала. Она лежала поперёк кровати, и хрипло всхлипывала, когда Костя целовал её грудь и живот. Коротко вскрикнула только один раз, и тут же закусила губу.

— Ну… Ну давай же, вспоминай! Ну! Ну! Давай!

С каждым движением Костя пытался завести какой-то механизм внутри неё. Заставить его снова работать…

Таня безвольно лежала, и часто дышала через нос, крепко сжав губы.

На пятой минуте Костя почувствовал, как обмякло его тело внутри неё.

Ничего не произошло.

Механизм не запустился.

Он посмотрел на Танино лицо. Глаза её были закрыты, губы сжаты, щёки — мокрые от слёз.

Коричневая родинка на шее мелко дрожала.

Он встал, застегнул брюки, и, не сказав ни слова, вышел из комнаты.

В подвале дома было тепло и сухо. Костя прошёл по коридору до конца, достал из кармана ключ, и открыл дверь.

В эту комнату он не заходил уже лет десять. С тех пор как построил этот дом.

Он зажёг свет, вошёл в комнату и сказал:

— Вот я и пришёл к тебе…

Со стены на него смотрела и улыбалась Таня.

ЕГО Таня…

***

— Всё, поехали. Сегодня не день, а чёрт-те что. С шести утра на ногах. И не надоело им всем помирать? О людях бы подумали!

Два человека в голубых халатах выходили из дверей большого кирпичного дома, и торопливо шли к ожидающей их у ворот машине.

— Да не гони. Наше дело маленькое: приехали, констатировали, уехали. Работа непыльная. А с этими пусть менты возятся.

— Ну, сейчас журналюги понаползут изо всех щелей как тараканы, шум поднимут… Х*ясе, два трупа в доме: мэр и дочка его. Инфаркт и суицид. Поди теперь, разберись что там да как…

— А нам-то что? Мы свою работу сделали. А до журналюг с ментами мне, знаешь ли, как-то…

— Щас выборы, значит, новые будут…

— Коростелёва, поди, пропихивать начнут.

— А что его пропихивать? Он так и так бы на следующий год мэром бы стал. Ничего нового.

— Это точно. Обедать будем сегодня или как?

— А сколько времени-то?

Часы показывали два часа дня.

4 не понравился
16 понравился пост
 
Незарегистрированные посетители не могут оценивать посты
 
 
 
 

 
 
 
 

Комментарии

 
 

 
 
 
Сергей
Дата:
(21 августа 2010 13:43)
#1
вторая серьёзная вещь которую я прочёл у Раевской.
Томск [ссылка]
4 / 0
 
 
 
 
 
 
Mere_Child
Дата:
(21 августа 2010 14:56)
#2
круто!
Томск [ссылка]
0 / 0
 
 
 
 
 
 
falink
Дата:
(21 августа 2010 18:37)
#3
Оо не ожидал...
Томск [ссылка]
0 / 0
 
 
 
 
 
 
Koшka_
Дата:
(21 августа 2010 21:05)
#4
жутко
 
"подвижные кошки, смешные глазами, какая же пропасть лежит между нами..."
Томская область > Северск [ссылка]
0 / 0
 
 
 
 
 
 
Купава
Дата:
(21 августа 2010 21:24)
#5
умрите вместе
Томская область > Северск [ссылка]
0 / 0
 
 
 
 
 
 
takota-n
Дата:
(21 августа 2010 22:08)
#6
Конец закономерный.
Томская область > Северск [ссылка]
0 / 0
 
 
 
 
 
 
Lexary
Дата:
(21 августа 2010 22:11)
#7
Не продумал этот КОстик хепи энда.
Томск [ссылка]
0 / 0
 
 
 
 
 
 
holodilsik
Дата:
(23 августа 2010 17:34)
#8
потрясающе....нет слов...глубоко драматично и очень качественно передана вся гамма чувств...я на миг ощутил себя на месте Кости..
Санкт-Петербург [ссылка]
0 / 0
 
 
 
 
 
 
AnArHiYa
Дата:
(5 сентября 2010 02:45)
#9
Прочитала все...
В избранное добвила.
 
Кто-то мчался, падая с ног, плыл против течения, ехал на красный Просто чтобы сказать, что всё будет хорошо, что всё не напрасно Но ошибся дорогой, и не рассчитал траекторий полёта И мне снова приходится быть для тебя этим "кто-то"
Томск [ссылка]
0 / 0
 
 
 

 
 
 
 
 
 
 
 

Информация

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Оставлять свои CRAZY комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Пожалуйста пройдите простую процедуру регистрации или авторизируйтесь под своим логином. Также вы можете войти на сайт, используя существующий профиль в социальных сетях (Вконтакте, Одноклассники, Facebook, Twitter и другие)

 
 
 
 
 
Наверх