Две войны: ветераны о ВОВ и национализме. Роальд Леонидович Романов.

Автор:
Дибенко
Печать
дата:
19 ноября 2015 13:04
Просмотров:
2236
Комментариев:
2
Две войны: ветераны о ВОВ и национализме. Роальд Леонидович Романов.


Две войны: ветераны о ВОВ и национализме. Роальд Леонидович Романов.

81 год, беларус. Звание: капитан.


Две войны: ветераны о ВОВ и национализме. Роальд Леонидович Романов.

Орден Отечественной войны II степени


Две войны: ветераны о ВОВ и национализме. Роальд Леонидович Романов.

Медаль «За взятие Кенигсберга»


Две войны: ветераны о ВОВ и национализме. Роальд Леонидович Романов.

Медаль «Партизану Отечественной войны»


Две войны: ветераны о ВОВ и национализме. Роальд Леонидович Романов.

Медаль «За победу над Германией»


Родился: г. Борисов, Минская область. Воевал: Витебская и Вилейская области (партизанский отряд); Лепель (узник концлагеря); Мемель (Клайпеда); Кёнигсберг.


"Я родился в городе Борисове Минской области. Мой отец был по паспорту русский. Дед фактически был русским, а жена деда — белоруской. Мать у меня еврейка — Кац Эсфирь Соломоновна. То есть я наполовину еврей получаюсь, но по паспорту я белорус.

Когда война началась, мне было девять лет. Я был в Витебской области, приехал к деду в деревню на отдых. Тогда приемников не было, и дошло каким-то образом до сельсовета, что началась война. Мой дядька взял карту, показал на ней, какая маленькая Германия и какой большой Советский Союз. «Вот идиоты, да мы их сомнем, значит. Война эта кончится, вот невидаль-то! Через неделю, через месяц, через два закончится». Такая была мысль, пока не вошли немцы.

5-го июля числа немцы были уже в местечке Черея. Без боя, без ничего. Спокойно расположились, купаются, им весело. Танки, значит, у них, все замечательно. Вот это война. Ай-ай-ай. Никто не стреляет. Немцы начали новый порядок: «Колхозы — это ужасно! Мы вам отдаем землю. Вы будете свободные люди». И к немцам очень много пошло народу.

Когда наша армия отступала, она очень много оставляла раненых. Раненые оказались у деда, который остался работать в больнице, хотя весь медперсонал разлетелся, и денег не платили. Те раненые, кто выздоравливал и мог выползти, уходили. Раненым надо было йод, марганцовку приносить. Тогда же пенициллина не было, самая серьезная вещь — стрептоцид. Деду немцы давали довольно много медикаментов, и он их отдавал уже появившимся тогда партизанским отрядам. Это помогало жить — лекарства можно было менять на молоко, сало, масло.

Немцы ранеными заинтересовались. Приехали две немецкие санитарные машины забирать раненых, но те, кто мог, выползли через окна, спрятались в кустах сирени. А тяжелораненых немецкие санитары на носилки уложили, к машинам вынесли. Немецкий врач деду объяснил, что людей заберут в Вильно. А на самом деле вывезли за 10-15 км, расстреляли, бросили и уехали. Но сначала немцы старались показать, что они очень замечательные, что Сталин — это ужасно.


Две войны: ветераны о ВОВ и национализме. Роальд Леонидович Романов.


Полиция поняла, что дед помогает партизанам. Деда с бабкой арестовали и повезли в Чашники, но на обоз напал партизанской полк Садчикова. Деда захватили партизаны, и мы тоже ушли из Череи и оказались в партизанском полку Садчикова. Мать стала работать в редакции газеты «Народные мстители». Она переводила с немецкого, а я был мальчик на побегушках — разносил газеты в батальоны. В общем, числился в полку связным. Провел в полку Садчикова полтора года. Газета «Народный мститель» рассказывала людям правду, карикатуры на немцев рисовала. Меня никто никогда не ловил — кому нужен такой недоросль. Чего с меня возьмешь? Подруга моей матери жила на окраине. Я приходил к ней, отдавал газеты, ночевал на печке, слушал сказки, которые ее бабка рассказывала. Питался там. А утром я опять в полку Садчикова. Я отдавал газеты подруге матери, а она уже находила власовцев, те читали, и в конце концов весь власовский гарнизон перешел к нам в полк.

Напротив редакции был взвод разведки полковой. У них сарай большой и лошади. Их надо кормить-поить, меня разведчики к этому делу и приспособили. А еще я гнал им самогонку: стоит чугун, покрыт сковородой, туда брага заливается, выщерблена трубка, и по этой трубке пар выходит, охлаждается в воде и капает. И когда уже последний отгон идет, я сам себе налью, пацаном, грамм 100, наверное, шандарахну, салом у них там заем. Не жизнь, а благодать, и хожу с красной мордой. Должен был стать алкоголиком, но не получился из меня алкоголик.

В апреле 44-го немцы загнали полк Садчикова в болото. Холодрыга ужасная. Лед подтаял. Я весь в этой воде, ноги обморожены. Есть абсолютно нечего третий день. Питались отзимовавшей клюквой и болотной водой. А я слабенький, отстал вместе с ранеными. Немцы лупанули по этому болоту минометами. Все побежали и меня кто-то толкнул в болото, и наверное, оглушило миной — лежу в воде. Еле вылез — никого уже нет. Увидел сухое место, куда раненые выползают. Я вылез, упал и заснул. Вдруг бабах — рядом выстрел. Очухался, а это немец пристрелил тяжелораненого из винтовки. Потом меня за шиворот поднял, а на мне куртка жены командира полка, которая скончалась. В куртке патроны, а я еще там два взрывателя красивых положил. Он такой: ага, понятно, кто я такой. И меня вместе с ранеными повели.


Две войны: ветераны о ВОВ и национализме. Роальд Леонидович Романов.


Оказался я в Лепельском концлагере. Немцы начали допросы. А чего я могу сказать? Кто командир, кто комиссар — и так знают. Пробовали что-то вышибать из меня, ничего не получилось. Причем допрашивали наши же ребята, русские и белорусы. Бросит животом на лаву, лупанет плеткой по спине: «Говори!» А я не знал ничего. Также у немцев было много раненых и им нужна была кровь. Втыкали мне в ногу трубку с физиологическим раствором — кормили-то плохо, а в руку — трубку, через которую кровь брали. И вот то, что из меня течет, — прямым переливанием к нему. Делали это опять-таки наши медсестры — русские и белорусские девочки, которые работали на немцев. Тебя травят, отключают, потом очухиваешься и идешь обратно в камеру.

Я в лагере пробыл дней двадцать — сбежал. Там был сортир за проволокой за колючей, и выводили по десять человек туда, а я увязался одиннадцатым. Я завозился и они ушли. Выполз и пошел обратно к себе. Подхожу к охране, а мне немец говорит: иди отсюда. То ли он меня не узнал, то ли пожалел — я не знаю. Я выскочил и дал ходу. Пошел на канонаду, где линия фронта.


Две войны: ветераны о ВОВ и национализме. Роальд Леонидович Романов.


От Лепеля до Витебска километров сто, вот я и пошел. А потом нарвался на разведчиков на наших, и они меня взяли к себе. Я рассказал про деда и про лагерь. А они, несомненно, моего деда, врача Романова Федора Михайловича, знали. Поскольку я умел обращаться с лошадьми, меня определили к офицеру связи ординарцем. Он едет верхом на лошади, а надо идти пешком — бои идут, лошадь надо в укрытие. Я шел на опушку со своей лошадью и с его лошадью. Найду там какую-то кухню, еду в котелке притащу, и сам полопаю.

А потом мне досталось по ноге, под немецким Мемелем. Нога зажила, и меня в духовой оркестр определили. Играл на барабане и на трубе — мать меня рано начала музыке учить, лет с пяти. Ноты знал, и на пианино играл. А тут на барабане и трубе — легко, бах-бах. В духовом были старики, в основном евреи. Командиром этого взвода был лейтенант Швабель, по-моему, или Швебель.

На довольствие меня оформили, когда я был у офицеров связи. Пошили форму, погоны, все как надо. По сравнению с партизанским отрядом была благодать. Еда была, в болото я не лез, спал в сухом. Наш музвзвод выступал перед батальонами в Восточной Пруссии. Стоит сарай немецкий громадный, на краю — обыкновенная передвижная кухня, где кашу и суп варят. Ну и вот мы выступаем, а потом кричат: «Славяне, выходи строиться!» И они пошли — надо наступать на Берлин.


Две войны: ветераны о ВОВ и национализме. Роальд Леонидович Романов.


И вот приказ был наступать. «Ура! Вперед!», а их там положат половину. Наш музвзвод превращали в похоронную команду — трупы надо закопать. Техники никакой нет, сил — тоже. Находили воронку от бомбы и туда стаскивали: тела, головы, руки — все, что осталось. Прикрывали это дело шинелями, присыпали. После подъезжал начальник политотдела и выступал: «Отомстим! Смерть немецким захватчикам!». Мы гимн играли. На могиле оставался столбик какой-то, на него из консервной банки звездочку присобачили. Кого зарыли, невозможно было понять, поэтому очень много пропавших без вести. Там куски развороченные — причем полежавшие несколько дней, смердели. И мне доставались куски: руку, ногу в сапоге тащил. Неприятно, но чего там. Взял два сапога, в них ноги торчат, и тащишь в эту яму. Тяжелые тела таскали те, кто посильнее.

Под Кенигсбергом меня ранило осколком по руке. И сейчас у меня рука плохо работает. Теперь вот судорога сводит, когда начинаю писать. Да и нога мешает. Первый раз открылась рана через 20 лет. Но операцию я решил не делать — уже девятый десяток, до смерти доживем.

После ранения мне выдали удостоверение и бумагу, направление в Суворовское училище. Отправили в город Борисов в Белоруссии — где я родился. Сейчас детей в пятом классе возят машиной через улицу в школу, а я из Восточной Пруссии доехал без поездов, без расписания, без ничего. Примазывался к эшелонам с солдатами или ранеными. Приехал домой в конце 44-го.


Две войны: ветераны о ВОВ и национализме. Роальд Леонидович Романов.


Я поступил сразу в третий класс борисовской школы, потому что уже хорошо читал — писал только плохо, рука не работала. Окончил всего семь классов, потому что сбежал из дому. Мне не понравилась жизнь дома после войны. Были для таких орлов детоприемники — меня поймали, и именно там я и оказался. В 16 лет поехал поступать в мореходное училище в Ригу. Это был 1950-й год, мне 16 лет. У меня все пятерки, прекрасная биография, а меня взяли и не зачислили — только ребят-латышей старались брать. Я этого не знал.

Сразу взял и поступил в Рижский строительный техникум на отделение монтажа стальных конструкций. Со второго курса призвали в армию. Служил в Приморье в десантной части. Стал радистом первого класса, сержантом. Демобилизовался, вернулся в Ригу, продолжил работать в «Стальмонтаже», окончил техникум с отличием. Взял направление в Горький. Там поступил заочно в Горьковский инженерно-строительный институт и работал. Меня сделали мастером, потом прорабом, потом руководителем проектной группы. После окончания института направили на Сахалин. На Сахалине я строил железную дорогу. Затем перевелся на Тамбовщину в Тамбовсовхозстрой. Я был главным инженером управления Керсановского, потом Мичуринского ПМК 289. Потом меня взяли в Гродно. В Гродно меня сделали начальником гродненского управления Белспецмонтажстрой.


Две войны: ветераны о ВОВ и национализме. Роальд Леонидович Романов.


А после меня взяли в Ригу, где я когда-то работал монтажником. Смонтировал дворец спорта, получил медаль за доблестный труд, благодарность от ЦК партии. Потом пошел в науку. Защитил в Риге кандидатскую диссертацию, и перевели меня в Москву. Сделали меня директором «Снабжилища» по науке и директором экспериментальной базы Госстроя СССР. А потом СССР взял и ляснул (диалектное «развалился» — прим. ред.), и полетело все в тартарары. Дальше пошло нехорошо, конечно.

Я и третий раз в армии послужил. Призвали, когда начались события в Венгрии, Румынии и так далее. Я был командиром роты саперной. Капитана дали после Венгрии.
Я до сих пор продолжаю работать. Меня зовут, если что-то где-то ломается. Я же этим ремеслом занимаюсь уже 65 лет.

Очень долго у меня был белорусский акцент. Притеснений никаких не было, но в Прибалтике, конечно, приоритет всегда был у латышей. Прибалтика страдала от этого дела. Понятно, что дискриминация была, но поскольку я был покрепче, поопытнее, и что-то мог, был кандидатом наук, меня это не коснулось. На бытовом уровне, правда, было — когда заходишь в магазин, например. Идиоты хотели, чтобы говорил именно по-латышски. Но я все равно разбирался, покупал, что надо. Я и по-латышски немного говорю, но по-белорусски говорю хорошо.
"




Текст: Василий Колотилов, фото: Мария Ионова-Грибина



0 не понравился
30 понравился пост
 
Незарегистрированные посетители не могут оценивать посты
 
 
 
 

 
 
 
 

Информация

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Оставлять свои CRAZY комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Пожалуйста пройдите простую процедуру регистрации или авторизируйтесь под своим логином. Также вы можете войти на сайт, используя существующий профиль в социальных сетях (Вконтакте, Одноклассники, Facebook, Twitter и другие)

 
 
 
 
 
Наверх