Две войны. Куддус Латыпов.

Автор:
Дибенко
Печать
дата:
23 ноября 2015 12:48
Просмотров:
1214
Комментариев:
1
Две войны. Куддус Латыпов.


Две войны. Куддус Латыпов.

91 год, башкир, звание на момент войны: лейтенант, звание в настоящий момент: полковник авиации.


Две войны. Куддус Латыпов.

Золотая звезда Героя Советского Союза


Две войны. Куддус Латыпов.

Орден Красного Знамени


Две войны. Куддус Латыпов.

Орден Красного Знамени


Две войны. Куддус Латыпов.

Орден Красного Знамени


Две войны. Куддус Латыпов.

Орден Красной Звезды


Две войны. Куддус Латыпов.

Орден Ленина


Две войны. Куддус Латыпов.

Орден Отечественной войны I степени


Две войны. Куддус Латыпов.

Орден Отечественной войны II степени


Родился в селе Новомещерово. Призван в Мечетлинском районе, (Башкирская АССР). Воевал: г. Алатырь (инструктор боевой подготовки); река Волхов; г. Ижевск (переподготовка); Орловско-Курская дуга; города Яссы и Тыргу-Секуеск (Румыния); города Комарно (Словакия), Мартонвашар (Венгрия), Будапешт (Венгрия); Вена (Австрия); города Брно и Прага (Чехия). Демобилизировался: Москва, 1974 г.


Куддус Латыпов: — Родители у меня были колхозники, родился в селе Новомещерово в Башкирской СССР на реке Ай. Красивые места. В другом большом селе, Месягутово, окончил педагогическое училище, потом — Белорецкий аэроклуб Башкирии. Я с детства мечтал летать. Даже к салазкам крылышки приделывал и с крыши прыгал. В марте 1941 поступил в Свердловскую военную авиационную школу пилотов, за семь месяцев окончил ускоренный курс. Чувствовалась война. Мы уже сами все понимали. С утра до ночи летали. Мы только по сто часов налетали — а надо было хотя бы часов пятьсот.

22 июня 1941 года нас построили на митинг и объявили, что началась война. Мы были уверены, что быстро разобьем врага. Окончили школу в октябре 41-го года. Послали кого-то доучиваться, кого-то инструкторами-летчиками. Все хотели на фронт.
Но меня назначили в Чувашскую СССР, в Алатырь, в авиационную школу инструктором. Я начал учить ребятишек. И тут на базе училища начали формировать полк. Я подал рапорт, и меня зачислили. Отправили сначала под Москву, а потом на Волховский фронт.

Две войны. Куддус Латыпов.

Начало 1945 года. Венгрия, Будапешт


Линия фронта проходила от озера Ильмень до Чудова по реке Волхов. Мы летали ночью — на звездном небе врагу трудно нас обнаружить, а по звездам ориентируешься. А на фоне облаков — как на экране, тебя увидят сразу и собьют быстрее. Мне дали в первый вылет задание — найти и разбомбить артиллерийскую позицию километрах в пяти от линии фронта. Ну, нашел. Небо как раз звездное. Нашли цель быстро, отбомбили. Но как только начали уходить, нас обнаружили и начали бить. Мы снизились, совершили противозенитный маневр и ушли. Я не успел испугаться даже. Перешли через линию фронта на свою территорию и тут уже начали успокаиваться. Я потом понял, когда уже на штурмовиках летал, что это и есть самый опасный момент — когда расслабляешься. Враг-то более опытный был — они уже всю Европу завоевали, знали психологию летчиков. Только расслабляешься — сразу атакуют.

В начале марта наш полк отправили на переучивание на штурмовиках. Я прибыл с полком в Ижевск. Мы почти все лето занимались тренировкой на учебных самолетах. Очень много народу было, поэтому мы не успели и нас отправили переучиваться на станцию Ундол в городок Собинск. Там нас уже обеспечили самолетами, инструкторами. Мы буквально за три месяца переучились. Я еще месяца два поработал в группе по перегонке самолетов на фронт. В феврале 43-го мы получили назначение на Калининский фронт.

Две войны. Куддус Латыпов.

1945 г., Венгрия, перед боевым вылетом


Штурмовики являлись основной ударной силой по поддержке наземных войск с воздуха. Средняя продолжительность жизни штурмовика - 8 боевых вылетов. Штурмовику, хоть он и бронирован, при прямом попадании трудно выжить, особенно на малой высоте. Поэтому подняли высоту атаки с 50 до 1000 метров, сзади еще вторую кабину сделали, посадили воздушного стрелка и поставили ему крупнокалиберный пулемет. Тогда легче стало.

На По-2, для сравнения, когда еще вообще ничего не умели и не могли сопротивляться, трудно даже посчитать, какие были потери. Мы все самолеты потеряли. На разведку старались летать только ночью. А к концу войны приловчились так, что уже мало было потерь. Женщины в основном летали. Ведьмами их называли.

На высоте на штурмовиках перед атакой уже стрелковое оружие тебя не достанет. Только зенитные орудия малого и среднего калибра. Целесообразна атака с 800 метров, 1000 метров. Первая атака — с пикирования, с углом 30-40 градусов. На выходе из первой атаки бросаешь бомбы прицельно. Вторая атака — ракетные снаряды, пушки, пулеметы. Штурмуешь, обстреливаешь. И так несколько заходов. В последние атаки уже расстреливали врага с бреющего полета. Ну, ты по ним — и по тебе, конечно.

Стенгазета, сохранившаяся с военного времени:


Две войны. Куддус Латыпов.

1944 г. «Несмотря что война идёт не на жизнь, а на смерть, полк усиленно готовит спортсменов к предстоящим спорт-соревнованиям в масштабе корпуса». / «Даже воспитанник полка тренируется в беге» (о сыне полка Коленьке).


Две войны. Куддус Латыпов.

1943 г. «Упорно на протяжении 3-х лет тренировалась команда волейболистов. И после боевого задания 2 команды разыграли первенство в полку».


Две войны. Куддус Латыпов.

1943 г. «Великая Отечественная Война. Усиленно идёт тренировка к соревнованиям».


Две войны. Куддус Латыпов.


На выходе из пикирования перегрузки хорошие. Темнеет в глазах, поэтому надо владеть оружием. Кто владеет виртуозно техникой, тот знает перегрузки — какие углы атаки, углы разворотов, виражей и так далее. Так, чтобы достаточно было круто, но в то же время не потерять ориентир и сознание. Иногда очередь пулеметная идет-идет-идет по тебе — надо спасаться, тут уже и забыл о нормах. И вместо того, чтобы дать крен 50 градусов, загнул под 90 и потянул ручку посильнее: перегрузка, конечно, сильная — можешь потерять скорость и сорваться. Чем опытнее летчик, чем искусней он владеет самолетом, тем больше шансов остаться в живых, тем больше шансов метко поражать цели.

Две войны. Куддус Латыпов.

1943 г.


Как награждали истребителей, штурмовиков, бомбардировщиков? Прям друг по другу видели, кто как воюет. Видно же в бою. Еле-еле летит или врага поразил, а сам жив остался. Под крылом самолета был фотоаппарат. Он видит, когда нажимаешь кнопку сброса, куда попали бомбы. Пулемет тоже: стреляешь, нажимаешь на гашетке — тоже фотографирует. А попал ли? Уничтожил что или впустую? Учитывали еще, что за человек: честный ли, патриот ли. Ну, и искусный ли летчик. Если во всех отношениях нормальный, то за 50 боевых вылетов (плюс учитывая количество уничтоженной техники и оружия) присваивали звание Героя Советского Союза. Среднее количество в жизни было 8 вылетов. В 45 году подняли требования до 80 вылетов. Но в 45 году уже очень редко стреляли — ослаб противник. Но все же не надо было терять голову. Меня в 45-м как раз чуть дважды не сбили. В 43-м сбили, а в 45-м — почти. Обидно было бы. Зазнайства нельзя допускать.

Две войны. Куддус Латыпов.


В 1943-м как раз наш корпус перевели на Западный фронт, на Орловско-Курскую дугу. 27 июля немцы сосредоточили большое количество танков с целью перейти в контрнаступление. Дали задание. Всего 24 самолета, я был последним замыкающим в звене с задачей и по танкам бить, и по зениткам, а если напали истребители — отбивать истребителей.

Две войны. Куддус Латыпов.

1941 г., март


Тогда еще мы только начинали завоевывать превосходство в воздухе. По количеству и качеству самолетов уже примерно были равны, а зенитки у них, сволочей, сильнее были по-прежнему. Шутка такая была даже на фронте: «кормить маслом немецких зенитчиков и русских летчиков». Кормить маслом — значит, заслуживают. Зенитчики немецкие, а летчики русские. А соломой кормить — русских зенитчиков и немецких летчиков. Сбили меня как раз зенитчики.

В начале атаки увидел серые квадраты — фашистские танки, и сбросили по ним бомбы. Вторую атаку произвели РЭСами, огнем пушек, пулеметов. Но тут началось! Враг будто только опомнился, свирепым стал огонь его зениток, и одновременно напали на нас истребители противника: «Мессершмитты» 109 и «Фокке-Вульф» 190. Нашу группу атаковали восемь самолетов.

Тут уж держись. Надо зенитки обезвредить, а основная задача — бить танки. И танки бей, и зенитки, и отбивайся от истребителей. Стали отбиваться. Надо и маневрировать, и туда успеть, и истребители атакуют. Вот это горячий бой. В ходе этого боя они сбили три наших штурмовика, а мы — три их истребителя.

Две войны. Куддус Латыпов.


На выходе из третьей атаки слышу удар сзади. А потом слева и спереди. Мотор заглох, винт остановился. Мне только осталось перевести самолет в планирование. Осмотрелся— ха, немцы, окопы. А у меня высота уже метров триста, не больше. Короче говоря, я не успел оглянуться, вот уже земля! 30, 40, 50, а на высоте семи метров надо же вывести из планирования, надо успеть приземлиться. Около семи метров, я — раз — успел ручку убрать на себя — бух! А самолет-то уже горит, из-под мотора идет пламя. Я быстро вскакиваю и отбегаю метров на десять в воронку. И тут самолет взорвался. Я стал в сторону своих войск отползать. А за мной ползут — не наши, немцы.

Две войны. Куддус Латыпов.

1947 г., командир авиационной эскадрильи старший лейтенант Латыпов


Впереди и по сторонам разрываются снаряды или мины. А летчикам на всякий случай давали с собой две лимонки. Бросил в группу из трех-четырех человек — вроде остановились, попал. Вторая группа приближается — вторую гранату кинул. Решил, что они хотят взять меня в плен. За летчика очень много давали — ценный пленный, много знает. Они все ближе, а у меня остается два-три патрона. У нас правило было — последний патрон посвяти себе, такой закон у летчиков. Только я об этом подумал — удар, искры, потерял сознание.

Через какое-то время открыл глаза — на меня смотрит свой, родной человек в пилотке со звездой. И еще шутит, собака: «Летчик, твоя задача — в воздухе бить врагов, а на земле врагов уничтожать — это наше дело». Это был лейтенант Попов из Нижнего Тагила, почти мой земляк. Командир передового батальона видел все: как мы дрались, как я падал, как за мной погнались немцы. И выслал целый взвод на выручку мне во главе с командиром Поповым. Это была первая такая встреча с врагом нос в нос и глаза в глаза. Я его начал душить, он — меня, свои выручили.

Две войны. Куддус Латыпов.


С немцем лицом к лицу я встретился вот единственный раз тогда. И даже не успел понять — ни испугаться, ничего. Все время живое движение мыслей и тела: надо спастись от врага, ползти, бежать. Мысли напряженно работают: как одержать победу над трусостью, как спастись, как врага уничтожить. Не успеваешь даже осознать, что происходит. А вот потооом — елки зеленые! Это же было страшное дело, а ты вышел не только целым и невредимым, но и победителем. И над своими страхами, и над противником.

Ну, тут мы слабее были — в какой-то мере можно оправдать, что меня сбили. А вот в 1945-м... 17 апреля повел группу восьми Ил-2 на штурмовку переправы с территории Венгрии на территорию Словакии. Переправа была у города Комарно на левом берегу Дуная. Найти — отштурмовать. Первый удар — очень хорошо, второй удар тоже сильно нанесли. Зениток нет — хорошо. Развернулись, снова заходим, уже беспечность какая-то появилась. Выхожу из пикирования в полном покое и уверенности, что зениток нет. И вдруг гляжу — вереница огненных шаров мелкокалиберных зенитных снарядов. Я не успел изменить положение самолета. Р-р-р-раз — прямое попадание в правую плоскость, ровно с крылом, и сразу второй — раз — консоль отбивает. Самолет переворачивается и падает вниз. Вот-вот скоро земля. Я не могу управлять — тяжело. Еле-еле удается мне вывести из крена и угла планирование. Но чувствую, удержать самолет в нормальном положении будет невозможно. Что делать? Отвязал ремень планшета, привязал им ручку управления к борту к какой-то трубе или крану. Слава богу, самолет в положение вывел. Держится. А группа же за мной идет. Я сразу передал: «Ко мне, все уходим». Чуть-чуть снизился. На бреющем полете ушли, я привел самолет и группу.

Две войны. Куддус Латыпов.

1944 г., сентябрь


Две войны. Куддус Латыпов.

1946 г.


Командир полка говорит: «Ты уже родился второй раз в рубашке. Так не должно быть. Ты совершил подвиг, а сам-то понимаешь? Мертвый самолет сделал живым». По законам аэродинамики, с такими повреждениями самолет должен был упасть: консоль повреждена, стык элерона, крыло повреждено. Но посадил. Командир полка обнял: «Молодец!»

Две войны. Куддус Латыпов.


Последний вылет у меня был 8 мая. Враг спешно отступает от Брно до Праги. Мне дали задание вести свою эскадрилью. Мы ощущали, что приближается день победы: у нас был начальник химической службы полка, очень здорово знал немецкий язык, и он послушал какую-то радиостанцию не нашу, а там передавали, что скоро будет перемирие подписано. Мы ощущали, но еще не знали. И вот последний мой вылет. Нанес сильнейший удар, совсем никто в ответ не стреляет. Пикирую — спокойно, с удовольствием. Стреляю, попал, горит. Потом — раз! — самолет клюнул. Тяну ручку — не выходит, собака. Наверное, попали. Тяга руля высоты не работает. Что делать? Ага, триммер! Успел, вышел. Когда я выходил из пикирования, винт стал уже рубить верхушки деревьев. Но я успел, вышел и пошел. Еще доля секунды — и был бы там.

В 43-м на земле с немцами встретился, но и в воздухе тоже встречался. Глядишь — неожиданно к тебе пристроился самолет. Елки зеленые, это же немец! Раз, уйти! А он улыбается, палец показывает – во! Шутники. А еще с румыном встречался. Я участвовал в боях Ясско-Кишиневской операции. Там воевали румыны с немцами вместе. И вот мы уже уходим спокойно — вдруг, раз, пристроился и смотрит на меня, улыбается. Я сразу начал было хватать, но он ушел.

Две войны. Куддус Латыпов.

1945 г., Румыния. Заседание партбюро. Латыпов стоит слева


С пленным налетчиком разговаривал я как-то, после той же операции. Мы сели на аэродром Бакеу, и туда привели пленных, человек пять. Мы их окружили и смотрели, как они себя ведут. Больше половины немцев понимали, что «гитлер капут». А один нашелся эсэсовец: «Нет, у нас оружие новое, мы победим. Хайль Гитлер!» Не боялся, что его могут пристрелить.

Две войны. Куддус Латыпов.


Летчики — своеобразный народ. Они более сложные, с высокой честью и совестью. Более интеллигентные, наверное. Но где вы найдете, чтобы летчик таранил своим самолетом противника? Как наш Талалихин? У нас в полку один случай был: абхазец Киазим Агрба повторил подвиг Гастелло на бомбардировщике. Мог отвести, а он: «Смерть врагам, да здравствует советская Родина!» и врезался в расположение вражеской техники. Это только может россиянин.

Две войны. Куддус Латыпов.

1945 г.


Мы с ним были друзьями, он был любимцем полка. Он мог уйти и не идти на таран. Шансов спастись было мало, но попытаться уйти он мог — но не стал. Человек был самолюбивый, гордый — просто в таких условиях решил сделать так.

Почему советские люди так смело, не жалея себя, сражались? В чем суть патриотизма? Русский характер, русская душа, плюс коммунистическо-социалистическая идеология. Синтез этих двух факторов создал цивилизацию, которая воспитала небывалый патриотизм: верность родине, любовь к справедливости, к высокому, ко всему человечеству, любовь к ближнему. Этот человек непобедим, он не жалел себя. Если это вновь объединится, Россия будет непобедима. Но если нет — Россию сомнут.

Две войны. Куддус Латыпов.


Башкирам в полной мере присущ русский менталитет. Они по душе, по характеру — такие же как русские. Башкиры со времен Ивана Грозного — вместе с русскими. Иван Грозный напал на Золотую орду с запада, а башкиры — с востока. Вместе воевали, и с тех пор башкирские войска всегда воевали на стороне русских. С Петром I — в Азовских походах были. Против Наполеона под Кутузовым. Формально большинство башкир — мусульмане, а по существу они испокон веков были басурмане: верили в силу природы, в силу закона, в силу науки. Так же и я. Мое село в семи километрах от русского села было. Отец всегда дружил с русскими: вместе родились, выросли. Нечего было делить.

Две войны. Куддус Латыпов.

1935-1936 гг., в деревне


В России все народности обмениваются опытом, характерами, культурой. Многие российские народы одинаково дышат. Надо сейчас, чтобы русские не допускали национализма. Встречаюсь с этим на каждом шагу — в Москве. На Урале редко встречался. Из ста русских, может быть, 20, 15 — язвы. А в Москве, наверное, из ста — 30! На войне друг друга на руках носили, в бою защищали. Я для них был свой — родной. И во время войны, и после. Были отдельные случаи, но открыто ничего никто не говорил. И если тогда все относились ко мне с открытой улыбкой, то сейчас — «идет какой-то азиат». Вот как на мигрантов смотрят — они им мешают, все заполонили. Так и на меня смотрят — «один из узбеков». Мне становится больно. Мне не нравится, когда чудный народ становится отвратительным. Это же шовинизм, это ненависть.

У нас был один летчик, тамбовский, Боря Кошелев, который единственный тайком крестился. Один товарищ в лесу увидел и нам рассказал, как за кустами Боря на коленях молится. Мы потихонечку направились к нему, но он уже идет, с виноватым лицом. Короче говоря, один только человек нашелся у нас во всем полку, который верил. Но все равно сбили его, как бы он ни просил там. А остальные — никто не верил, никто не думал. Были, правда, суеверные. Миша, например, Храмушин. В нашем полку было одиннадцать девушек. Как только Миша должен идти к самолету, где стоит девушка, кричит: «Уходи, Таня, оттуда!» Как моряки боялись женщин, так и он. Другой летчик зайцев боялся, как черных кошек. Увидел, как заяц дорогу перебежал, и сразу: «Ладно, я сегодня не полечу». И он же — новое обмундирование если надел, в этот день не полетит на боевое задание. А вот атеистов ярых пули боялись. И вот 99% личного состава не думали, не гадали, не верили. И все они по сегодняшний день так и остались безбожниками.

Героя Советского Союза мне дали после войны, в 1946 году. Смотрели на все: что из себя представляет человек, какие человеческие качества, какой он летчик. Учитывали количество уничтоженной техники. Если у тебя все качества совпадают — значит, ты герой. У меня получилось 134 боевых вылета, а присваивали после 80-100 боевых вылетов. У меня уничтожено 22 танка, 5 самолетов на аэродромах, 9 батарей артиллерии, 450 солдат и офицеров, два железнодорожных эшелона с техникой и оружием, около 50 автомашин.

В 48-м году поступил в Военно-политическую академию имени Ленина. Потом служил на юге, под Москвой, в Грузии, под Курском, на Украине. Под конец служил в Москве, преподавал в Академии Жуковского. Уволился оттуда и с тех пор все время здесь, в Москве.
Куддус Латыпов автор книг: "Витязи крылатые" (1995) и "Может ли голубь ястребом стать?" (1999).



Текст: Василий Колотилов, фото: Юрий Козырев


0 не понравился
11 понравился пост
 
Незарегистрированные посетители не могут оценивать посты
 
 
 
 

 
 
 
 

Информация

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Оставлять свои CRAZY комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Пожалуйста пройдите простую процедуру регистрации или авторизируйтесь под своим логином. Также вы можете войти на сайт, используя существующий профиль в социальных сетях (Вконтакте, Одноклассники, Facebook, Twitter и другие)

 
 
 
 
 
Наверх