ПОМОРСКИЙ СКАЗ

Автор:
Слепой Пью
Печать
дата:
12 июня 2016 00:18
Просмотров:
1223
Комментариев:
0
ПОМОРСКИЙ СКАЗ


Если бы продолжительная зима и сильные морозы действительно были непреодолимым препятствием,
такого явления, как русский Север, попросту не существовало бы. Мороз и даже ночь, продолжающаяся
двадцать два часа в сутки, для всякого северянина — обычные внешние условия существования, которые
не отменяют его насущных дел. В навыках морского промысла и рыбалки поморы многое переняли у
народов Севера. И каким бы ветхим убежищем ни казались современному горожанину снежная хижина
или подобие чума, возведенные для защиты от ветра возле проруби, хладнокровный рыбак в подобном
укрытии, если надо, переждет и трехнедельную пургу. В конце концов во всякой рыбалке есть только
одно главное правило: рыбак не должен возвращаться домой без добычи


Да уж поплавали, слава Николаю-угоднику, по морям да по рекам порыскали, по лудам да по банкам рыбкой порадовались со святым Петром-рыболовом, по самы борта брали палтуса, семги, сельди беломорской, а камбале и счет не вели, как хозяйка блинам. Голландцы до семги были охочи особенно. Едва успевали им в трюмы бочки катать всеартельно: ибо где Петр, там, значит, и Павел. С Николой по морям плавали, со святым Власием по Псалтыри азбуку выучивали, с Евстафием да с Трифоном урожай сберегали, а уж со Иисусом Христом, благословясь, торг начинали. Англичане приезжали. Вот сидят они на пирсе против голландцев, трубочками попыхивают, нервничают, значит: кто кого переторгует. Кому рыба лучше достанется, кому ворвани больше, кому мех драгоценнее. Глядишь, наши на каюке или на шняке какой тоже засобиралися: из Двины в Вычегду, из Вычегды в Печору, дале морем и тундровыми речками, через ямальские волоки в Обь и Таз — это, значит, на Мангазею устремилися — за собольим мехом дорогим да бобровыми шкурами. А кораблишко с виду худенькой, ивовым корнем сшитый, без гвоздя сбитый, канаты из тюленьих шкур, парус из оленьих кож, ни казенки, ни палубы, вместо якоря — камень на ивовом кляче. На таком в море далеко не сунешься, по мелководью только, как кулик, бегать. Иноземцы на такой ступить-то боятся. Над голотьбой нашей посмеиваются, но наших коротких путей не ведают — где морем, где по суху, где плыть, где тащить, а где и вовсе сквозь тайгу прорубаться в тою самую Сибирь: тут кораблишко легонькой нужен.

ПОМОРСКИЙ СКАЗ


То ли дело, когда морской коч налаживают для дальнего промысла. В нем одних железных гвоздей три тысячи да деревянных, нагелей, столько же, все вожжи да буглины — наилучшей пеньки, парус — крепкого льна вологодского, а в длину тот коч по колоде десять саженей, поперек три сажени, а в вышину до тридцати матерых набоев на сторону. И кладено в том коче упругов в тринадцати местах, да два коряника в носу, да две копыги в коргу, да десятеры курицы, да две десницы на перешвы, да сопцовый корень, да парубни, да красно дерево. Такой коч что до Груманта, что до Матки легко бежит: сам не проверил, не довелось, но от надежных людей слыхал наверное.

ПОМОРСКИЙ СКАЗ


Поморье слухом полнится, сказкой сказывается: зима долгая, ночь беспросветная, только зарницы в небе да огненные жар-птицы — знай, сиди на печи да слушай про старину, а что бывальщина, что небывальщина — сам со временем отличишь. Вот случилось раз, что царь Петр, из Голландии воротясь, решил на какое-нибудь море посмотреть, что имеется в его государстве. Скакал, скакал и наконец доскакал до моря нашего Белого, и тут, конечно, несравненно обрадовался со всею своею свитой, что море все же оказалось у величества его — мало что красиво, как жемчуг речной, да еще, по царской его мечте, по берегам сплошь заселено поморским народом — корабелами да кормщиками. Немедленно велел он учредить адмиралтейство, а в Соломбале устроить верфь — плотбище по-нашему. Стали закладывать корабль — а нейдет дело, с мастерами договориться не может. Он кораблестроительству в Голландии был учен, все слова списком выучил, а в нашем языке слово к слову веками притиралось, как корабельная снасть к снасти. И вот говорит царь мастерам, к примеру, «киль». А те только в затылке скребут: «Колода, что ли?» Он им — «мачта», они ему — «шегла», он им — «шпангоуты», они ему — «упруги», он им — «форштевень», они ему — «корга», так слово за слово, рея за райну, шкоты за вожжи, ванты за ноги — и чуть не до слез, чуть не до драки дошло у них. Что за вавилонское столпотворение! Наконец устал царь, сел на песок, велел выкатить мастерам бочонок пива и говорит: вы свои лодьи, да шняки, да кочи называйте, говорит, как хотите. Но и я царь, я в Европе учен и переучиваться не намерен: так что для новых ботов, фрегатов и шлюпов новый корабельный язык выучить досконально, строить на голландский манер, оснащать и называть соответственно.

ПОМОРСКИЙ СКАЗ


ПОМОРСКИЙ СКАЗ


Нашему люду не привыкать: выучили по-голландски. Построили. Оснастили. А царь те фрегаты велел до Онего-озера сто шестьдесят верст по просеке волоком тащить, чтобы на шведский флот как гром среди неба ясного грянуть. Сказки, думаешь? Не-ет, быль натуральная: он через Онегу фрегаты те в Ладогу вывел, крепости шведские разорил и Санкт-Петербург учредил. И адмиралтейство у нас забрал, в столицу перевел: окнами в Европу. Вот тебе и доказательство! А сказки своим чередом: ночь длинная, зима студеная, пока-то солнышко выглянет, пока-то батька с рыбалки вернется, сигов наловит да мороженых песен принесет! То-то будет весело! Светло станет, песни оттают, музыка сделается: сиг, он жирный, прозрачный, как воск, без фитиля горит, как электричество! Теперь что ловится? Навага одна. Да на удочку. Что за рыбалка? Построит твой папка от ветра из снегу дом себе, целый день сидит — мотыляет. А что возьмет? Пуд от силы. Наши отцы по-другому ловили: как заслышат, что лед гудит да ветер поднимается — соображают, что идет, значит, краем моря косяк наваги верст в семь длиной. Тут они всей деревней на лед, майну рубят, лунки бьют, шестами невод заводят, и айда все на вороты, да еще коней подпрягали, чтоб всех в прорубь не утащило, когда косяк в самый кошель попадет. Упрутся, подтащат, поднимут полный невод до воды — и давай вилами эту навагу в стога наметывать. На всю зиму наставят стогов на берегу — и хватит. Захочется, к примеру рыбки постненькой — сани запрягут, вырубят этой наваги сколько надо, мерзлую собакам бросят, себе из серединки живой возьмут. Что выпучился? Не веришь? А и то не сказка, а натуральная быль: внутри-то стога тепло, рыба там долго живет, не портится, она и вкусом вкусней.

ПОМОРСКИЙ СКАЗ


Тут, на Севере, диковин много. Прежде богомольцы приезжали в Соловки, тоже удивлялись: отчего, говорят, у вас дома самые большие да крепкие по всей России? Отчего у вас коровы такие дойные? Отчего это в ваших краях про моры-голоды никто отродясь не слыхивал? Кто вас кормит — не землица же? А старики, бывало, на море поглядят, да и ответствуют: вот, говорят, землица наша — ее мы пашем-бороздим, ею кормимся. Пока будем рыбачить — никто про голоды и моры не услышит никогда.

Вот и рыбачим помаленьку...

0 не понравился
34 понравился пост
 
Незарегистрированные посетители не могут оценивать посты
 
 
 
 

 
 
 
 

Информация

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Оставлять свои CRAZY комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Пожалуйста пройдите простую процедуру регистрации или авторизируйтесь под своим логином. Также вы можете войти на сайт, используя существующий профиль в социальных сетях (Вконтакте, Одноклассники, Facebook, Twitter и другие)

 
 
 
 
 
Наверх