Подготовка советских подводных лодок к боевым действиям в 1950-х годах

Автор:
Слепой Пью
Печать
дата:
24 июня 2016 01:50
Просмотров:
795
Комментариев:
1
Подготовка советских подводных лодок к боевым действиям в 1950-х годах

АПЛ "Комсомол"


Немаловажен факт: с началом массовой и серийной постройки дизельных подводных лодок их освоение новыми экипажами не обеспечивалось какой-либо солидной учебной базой.

Достойно удивления, что массовое строительство, испытания и межтеатровые распределения по флотам обошлись без катастроф, крупных аварий подводных лодок первых поколений. В значительной степени объясняется это тем, что большинство экипажей формировалось из личного состава старых подводных лодок типа «Щука», «Малютка» и пр., уже имевших большой практический опыт боевой подготовки и обеспечения безаварийной эксплуатации боевой техники. Подавляющее большинство командиров новых подводных лодок имели опыт боевых действий в период Великой Отечественной войны. А этот опыт, особенно в вопросах управления и борьбы за живучесть, был суров и драгоценен.

Экипажи подводных лодок, спущенных на воду, равно как и вышедшие из заводских ремонтов, проходили обработку в объеме задач 1-А и 2-А.

Задача 1-А: «Организация службы и подготовка подводной лодки к плаванию».

Задача 2-А: «Управление подводной лодкой в надводном и подводном положениях».

С прибытием на соединения флотов подводные лодки зачислялись в резерв и последовательно отрабатывали задачи «Курса боевой подготовки подводных лодок» (КПЛ) в полном объеме.
Курс разбивался на 2 этапа: подготовка подводных лодок к одиночным и групповым боевым действиям:
Задача № 1: Организация службы и подготовка подводной лодки к плаванию.
Задача № 2: Управление подводной лодкой в надводном и подводном положениях.
Задача № 3: Разведка у побережья противника.
Задача № 4: Огневая подготовка - торпедные (ракетные) атаки, минные постановки.
Задача № 5: Групповые действия подводных лодок (в завесах и тактических группах).

В ходе последовательной сдачи этих задач подводная лодка вводилась: в кампанию (задача № 1), во вторую линию (задача № 2), в первую линию (задачи № 3 и 4) и в «боевое ядро» (после отработки всего курса в полном объеме). Подводные лодки «боевого ядра» после соответствующих проверок допускались к приему ядерного оружия и несли боевое дежурство в отдаленных пунктах базирования (на удаленных рейдах), что считалось самым ненавистным для подводников занятием.

В целом весьма напряженный, но хорошо сбалансированный «Курс боевой подготовки» укладывался в одну годовую кампанию; здесь небезосновательно учтен отрицательный опыт предвоенного периода, когда «курс» растягивался на две летние кампании (в результате к 22 июня 1941 года почти половина подводных лодок Балтийского флота оказалась не подготовленной к боевым действиям).

В ходе отработки задачи №1 личный состав изучал устройство и правила эксплуатации механизмов своего заведования, сдавал зачеты и допускался приказом: по кораблю - к самостоятельному обслуживанию своих боевых постов, офицеры - к самостоятельному управлению группами и боевыми частями, а также - к самостоятельному несению ходовых вахт в надводном и подводном положениях подводной лодки (вахтенные офицеры и вахтенные механики).

Командир подводной лодки при вступлении в командование обязан был немедленно сдать экзамен (или подтвердить допуск) на самостоятельное управление кораблем; старшие помощники командиров обязаны были приобрести этот допуск в ходе отработки задач курса боевой подготовки. Призванные на флот и предназначенные к службе на подводных лодках юноши (а медицинский отбор был весьма суров) в обязательном порядке проходили годичный курс подготовки УОПП (учебные отряды подводного плавания), затем направлялись на подводные лодки в качестве учеников, где обязаны были в двухмесячный срок сдать зачеты на допуск к боевому посту в объеме «книжки боевой номер». Как правило, поступающее на подводную лодку молодое поколение имело школьную подготовку 9-10 классов; требования к матросам надводных кораблей были ниже.

Таким образом, за 4-летний срок службы средний матрос-подводник осваивал уровень: на первом году - специалиста 3-го класса, на втором - специалиста 2-го класса и на третьем - специалиста 1-го класса (старшины-сверхсрочники - уровень «мастера», притом далеко не все). Эта система была жестко регламентированной и полностью себя оправдывала. Последующие ее нарушения в виде сокращения срока службы до трех, а затем до двух лет и контрактной службы в конечном счете привели к резкому росту аварийности и других негативных явлений.

Особенности подготовки подводников того периода проявлялись в торпедной подготовке, проводившейся в условиях жестких требований: подводная лодка отстреливала весь курс задачи № 4 (от элемента 4-Б - атака одиночного корабля, идущего на прямом курсе, до 4-И - атака быстроходной сильно охраняемой цели на зигзаге) в строгой последовательности. Она не допускалась к более сложным видам атак, пока не добивалась зачета на «хорошо» или «отлично». Стрельбы производились только полным набором торпед залпа (без халтурного обозначения «пузырем», как это вошло в систему позднее).

Поэтому нередко получалось так: к утру подводная лодка выгружала боевые торпеды из аппаратов, загружала 4 практические торпеды, выходила в море и атаковала «противника» полным залпом, а по возвращении в базу немедленно восстанавливала полный боекомплект; никакие ссылки на «потом» не допускались. В очередной выход повторялся весь цикл погрузок-выгрузок. Автор смеет уверить: в наиболее напряженные недели подводная лодка перегружала до 24-32 торпед. И аварийных происшествий с оружием практически не было!

Подготовка советских подводных лодок к боевым действиям в 1950-х годах

Погрузка торпед через торпедо-погрузочный люк


Заключительная атака (боевое управление 4-И) обставлялась драконовскими условиями: атакующая подводная лодка должна была обнаружить отряд боевых кораблей (ОБК) на предельных дальностях, сблизиться скрытно в пределах «критического курсового угла», так же скрытно прорвать охранение, поразив при этом самонаводящимися торпедами 1-2 ближайших корабля охранения и атаковать главную цель (как правило, крейсер) 4-торпедным залпом, добившись «попадания» (прохождения под целью) не менее двух торпед. Отдельные нарушения скрытности атаки - обнаружение «противником» кратковременного срабатывания импульсов РЛС или перископа, обнаружение гидролокатором корабля подводной лодки «до» выпуска ею торпед, или промах залпа, - приводили к однозначной оценке «неудовлетворительно».

Весьма характерным подтверждением такого порядка была итоговая атака в 1958 году тихоокеанской ПЛ С-150 (командир капитан 3 ранга В.Кириенко) отряда кораблей в составе крейсера и четырех эсминцев, следовавшего с Камчатки в залив Петра Великого. Атаку «давали»: командир эскадры надводных кораблей контр-адмирал Г.Чернобай, командующий подводными силами ТОФ контр-адмирал Л.Хияйнен.

Подводная лодка С-150 (командир был болен, имел температуру 39 °С; на это снисхождений не было) успешно атаковала ОБК, поразив самонаводящейся торпедой корабль охранения и двумя торпедами крейсер. Но получила оценку «неуд»: перед покладкой на «боевой курс» командир кратковременно поднял перископ и был засечен (а должен был быть на глубине не менее 30 метров). Еще в море подводная лодка получила РДО: «С вашим подходом в базу разберусь».

С подходом подводной лодки к пирсу контр-адмирал Хияйнен учинил жесточайший смотр: с переноской в руках буквально прополз по всем трюмам и выгородкам, а после этого мрачно осмотрел «куриное подводное воинство» и буркнул: «Не наказываю вас только за то, что лодка чиста».

А итоговая оценка «неуд» осталась. Она перечеркнула всю годовую боевую подготовку; подводная лодка из «красного» попала в «черный» список и допускалась к повторной стрельбе (итоговой) только через год! В течение всей последующей зимы штабисты и политработники на всяческих флотских активах и конференциях непременно «вытирали ноги» о злосчастную С-150 и ее командира.

До этой провальной атаки подводная лодка выполнила все боевые упражнения на «отлично»; все оценки были аннулированы. Таков был «папа Хи», как с почтительным мандражом называли в своем кругу Л.Хияйнена, воевавшего на подводных лодках Черноморского флота, бравые подводники постсталинского периода.
Бесценным был опыт «науки атаковать и стрелять», переданный командирам знаменитыми кафедральными теоретиками-корифеями высших командирских классов (ВОЛСОК ВМФ) - Лонцихом и Дорониным, заслужившими по себе незабвенную память. Поистине драгоценным практическим пособием командирам подводных лодок, особенно при «акустических» атаках быстроходной маневрирующей охраняемой цели, был так называемый планшет Рулюка (командир соединения, впоследствии - контр-адмирал), на котором овладевало сложным искусством акустических атак не одно поколение командиров дизельных подводных лодок. Впрочем, на других флотах были свои рулюки.

Борьба за живучесть отрабатывалась ежедневно и без халтур. И снова здесь пригодился бескомпромиссный и жесткий опыт подводников военного времени. Почти все командиры подводных лодок в период Великой Отечественной войны были молодыми еще офицерами, но уже хватанули опыта «борьбы за корабль» в тяжелых, а порой в невероятно тяжелых условиях боевой обстановки.

Золотым правилом была ежедневная отработка «первичных мероприятий», в результате каждый подводник знал свой отсек «лучше, чем родную маму», и носился по нему пулей в кромешной темноте.

Во время первичных мероприятий и отсечных аварийных учений командовал всеми командир отсека (как правило, старшина или мичман), а «господа-офицеры» действовали в положении «рядовых» (в том числе и командир подводной лодки).

Посмотрел бы читатель, сколько фингалов и кровоподтеков было на физиономии командира, когда под смешки матросов включался свет! Но смешки и хихиканья не были злыми: они не подрывали, а укрепляли авторитет командира и спайку коллектива: «командир умеет делать то, что умею я».

Как порой выглядела борьба за живучесть и подводную непотопляемость дизельной подводной лодки, можно понять из следующего стародавнего эпизода, имевшего место на Тихоокеанском флоте.

В августе 1959 года подводная лодка С-331 вышла в глубоководный район для проверки корпуса при погружении на рабочую глубину. Ее сопровождал корабль-контролер - подводная лодка С-150, на которой старпомом был автор повествования, наблюдавший всю сложившуюся картину с мостика своей субмарины.

Подготовка советских подводных лодок к боевым действиям в 1950-х годах

С-331 у борта плавбазы "Север"


Погружавшаяся С-331 была перволинейной; никакой особой страховки (в виде отряда аварийно-спасательных сил) не требовалось. Лодка с погружением задерживалась на всех глубинах, кратных 25-30 метрам, осматривала забортную арматуру, давала кодированный сигнал «глубина... метров, все в порядке» и погружалась дальше. Подводная лодка-контролер удерживалась на дальности акустической связи и принимала кодированные сигналы. Все проходило без сучка и задоринки.

Но на последней испытательной глубине 170 метров погрузившаяся подводная лодка сигнала не дала. Далее произошло то, отчего у наблюдавших с лодки-контролера волосы стали дыбом: внезапно на поверхность моря свечой вылетела С-331: в воздухе был весь корпус субмарины с 1-го по 6-й отсек (а это - 60-65 метров), и только седьмой отсек и кормовые рули и винты ее были еще в воде. Такой же свечой подводная лодка ушла под воду и снова взмыла вверх (уже по пятый отсек), погрузилась полусвечой, потом появилась на поверхности (по рубку), затем повалилась на борт, выпрямилась и закачалась на поверхности моря. На мостике появились люди.

Страхующая ПЛ С-150 приблизилась на голосовую связь и запросила: «Нужна ли помощь? Нужна ли буксировка?» С аварийной подводной лодки ответили семафором: «Лодка обесточена, запускаем дизель на винт-генератор, дойдем самостоятельно». Подлодки отправились в базу.

Ну, а внутри лодки? Вот что рассказал старший помощник командира С-331 капитан 3 ранга А.Луцкий (впоследствии контр-адмирал):

- Погружение шло по плану. Как мне и положено, я стоял под отдраенным нижним рубочным люком и наблюдал за арматурой боевой рубки, охватив руками вертикальный трап. И вдруг на глубине 170 метров по ушам, как кнутом, ударил резкий свист, мгновенно появился непроглядный туман. Лодку рвануло вверх, меня бросило грудью на вертикальный трап, и я от удара временно «вырубился». Но перед этим успел запомнить жест командира: «Продувать балласт!» Никаких голосовых команд не было, да это и бесполезно. Дальше ничего не помню, кроме того, что мои ноги рвануло вверх, Очнулся, когда меня снова рвануло вниз и я оказался в вертикальном положении.

Как выяснилось впоследствии: вырвало сальник одного из клапанов колонки воздуха низкого давления, расположенной на подволоке. Это наше счастье, что вырвало сальник, а не весь шток клапана. Водяная струя толщиной в палец на такой глубине способна пробить тело человека.

При аварийном продувании балласта подводная лодка рванулась носом вверх, до броскового нарастания дифферента почти до 90°. В ямах был разлит весь электролит батарей, сработала аварийная защита, погас свет... Весь личный состав посыпался к переборкам. Но, как потом выяснилось, искалеченных не было. Всякие сейфы, ящики и переносные приборы были надежно принайтовлены по-походному, это спасло многих от увечий. Словом, сказалась высокая организация экипажа. Такой вот «хэппи энд».

К середине 1950-х годов, да и позднее, особо модной стала отработка борьбы за живучесть кораблей в «условиях применения противником атомного и химического оружия». Эта «борьба» приобрела порой гротескные формы. Не обходилось и без курьезов, присущих только российской действительности.

Главной «азбукой» матроса считалась «Памятка». Ее следовало знать назубок. В ходе «противоатомной кампании» проверяющие из всевозможных штабов сыпались на корабли горохом. Подчас знания этих проверяющих были более тощими, чем злополучная «Памятка». Зачастую наблюдался такой водевиль: на корабль прибывает проверяющий, сопровождаемый корабельной службой, он важно шествует по палубе. В нижние помещения такие представители, как правило, не спускались. Важно смотрит, ответственно смотрит. Государственный человек! Увидел какую-нибудь железяку и вдруг тычет в ближайшего матросика: «Взрыв атомной бомбы на полубаке! Ваши действия?»

Подготовка советских подводных лодок к боевым действиям в 1950-х годах


Эффект от таких «вводных» всегда был впечатляющим: проверяющий с оскорбленным за государство видом шествовал на причал и спешил доложить по инстанции - «на этом корабле личный состав не подготовлен!» А корабельное (и лодочное тоже) начальство делало грозное выражение лица и потрясало кулаками перед вспотевшей физиономией матроса: «У-у, ты, р-растяпа!»

Поскольку наставления по ПАЗ и ПХЗ (противоатомной и противохимической защите) и в армии (батальон, рота, взвод), и на флоте издавались по единой методе, то и флот (эсминец, тральщик, подводная лодка) действовали по той же унифицированной методе. Завершающий, а следовательно, самый главный элемент задачи № 2 («противоатомная и противохимическая защита подводной лодки») проигрывался по одному и тому же сценарию: подводная лодка стоит у пирса, внезапный налет авиации противника, которая вываливает на несчастную субмарину то ли атомную бомбу, то ли ведро иприта-люизита. В ответ на эти подлые деяния противника на лодке объявляется «химическая тревога», из корпуса вылезают обвешанные дозиметрами и коробками с реактивами химразведчики и очерчивают мелом «места заражения». Вслед за ними в химкомплектах, вооруженные шайками, швабрами и длиннопалочными щетками лезут по скобтрапам, как неуклюжие крабы, ОДО и ДДО (основное и дополнительное дегазационные отделения) и старательно растирают забортной водой «зараженные места».

Как правило, отец-командир и принимающий задачу флагманский химик стоят на мостике (конечно же, без противогазов) и начальственно покрикивают: «Ну, вы там! Не свалитесь за борт!» Можно, конечно, отойти от пирса, погрузиться и смыть всю «эту дрянь». Но такая инициатива противоречила «методе» и не поощрялась.

Подготовка командиров подводных лодок осуществлялась весьма жестко. И в этом, безусловно, сказывалась школа военного времени. Офицер, допущенный к самостоятельному управлению и вступивший в командование подводной лодкой, получал право на ношение нагрудного знака «Командир подводной лодки» - посеребренной старой «щучки» со звездочкой посередине. Этот знак носили с особой гордостью и ценили выше орденов; он вызывал почтительное уважение у всех моряков.

Подготовка советских подводных лодок к боевым действиям в 1950-х годах


Офицер, назначенный на должность старшего помощника (помощника) командира подводной лодки, был обязан в 6-месячный срок сдать теоретический и практический экзамен на допуск к самостоятельному управлению кораблем своего проекта.

В теоретической части жаждущий допуска должен был сдать:

- флагманскому штурману соединения - весь морской театр на тактический радиус действия подводной лодки: вычертить на память план любой бухты, пролива и т.п. со всеми навигационными опасностями, фарватерами и глубинами; выполнить контрольную навигационную прокладку со всякими хитрыми штучками, решить в нормативные сроки астрономическую задачу.

Обычно флагштурман не утруждал себя блестящей осведомленностью: он просто брал карту, сравнивал и цедил сквозь зубы: «А вот тут вы не нанесли подводный камешек. Не знаете. Идите...»;

- флагманскому инженеру-механику (заместителю командира соединения по электромеханической части): вычертить на память любую систему корабля (которая подчас сложнее любой транзисторной схемы), произвести экспресс-расчет остойчивости и плавучести лодки в различных аварийных вариантах затопления отсеков и т.п.;

- начальнику разведки: отбарабанить на память тактико-технические данные основных кораблей вероятного противника, классифицировать носителей по параметрам работы их радиоэлектронных систем (радиолокационные и гидроакустические станции);

- остальным «флагманским драконам» - приблизительно то же самое плюс новейшие руководства и наставления.

Сдав теорию, жаждущий убывал на чужое соединение, где использовался в режиме «негра», постигая в море науку управления кораблем (как правило, в автономном плавании, с исполнением штатных или дублерских обязанностей). Таким образом, практическую часть подтверждали своей росписью чужие командиры. И только после этого испытуемый прибывал в родную бригаду и предъявлял расчерканный множеством подписей «зачетный лист». Допуск объявлялся приказом командующего флотом.

Но и это было не все: офицер направлялся на ВОЛСОК ВМФ и лишь после завершения программы годичного обучения становился полноценным командиром подводной лодки.

То была эпоха, когда положение «командир корабля» составляло предмет особой гордости и являлось заветной целью каждого корабельного офицера.

0 не понравился
21 понравился пост
 
Незарегистрированные посетители не могут оценивать посты
 
 
 
 

 
 
 
 

Информация

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Оставлять свои CRAZY комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Пожалуйста пройдите простую процедуру регистрации или авторизируйтесь под своим логином. Также вы можете войти на сайт, используя существующий профиль в социальных сетях (Вконтакте, Одноклассники, Facebook, Twitter и другие)

 
 
 
 
 
Наверх