Крейсера проекта 26 и 26-бис. Часть 5: Броня и машины

Автор:
Слепой Пью
Печать
дата:
11 октября 2016 00:14
Просмотров:
355
Комментариев:
1
Крейсера проекта 26 и 26-бис. Часть 5: Броня и машины

Крейсер "Ворошилов"


КРЕЙСЕРА ПРОЕКТА 26 И 26-БИС. ЧАСТЬ 4. И ЕЩЁ НЕМНОГО ОБ АРТИЛЛЕРИИ


Крейсера проекта 26 и 26-бис. Часть 5: Броня и машины


Все крейсера (за исключением «Молотова) оснащались двумя трехтрубными 533-мм торпедными аппаратами 39-Ю, а вот «Молотов» получил более совершенные 1-Н, разработанные в 1938-1939 гг. 1-Н отличался чуть большим весом (12 тонн против 11,2 т 39-Ю) и в полтора раза большей скоростью выхода торпеды из аппарата. Все торпедные аппараты имели индивидуальные прицельные приспособления (размещавшиеся на средней трубе), но могли наводиться приборами центральной полуавтоматической наводки. К сожалению, детального описания схемы их работы автор настоящей статьи не нашел.

В целом же, можно охарактеризовать торпедное вооружение советских крейсеров, как полностью соответствующее их задачам. В отличие от, скажем, японских тяжелых крейсеров, советским кораблям никто не вменял в обязанность атаковать торпедами вражеские крейсера и линкоры. Корабли проектов 26 и 26-бис должны были топить торпедами вражеские транспорты после уничтожения непосредственного охранения конвоя в ходе коротких вылазок на коммуникации противника, а для этого шести 533-мм торпед, «крепких середнячков», в мировой торпедной иерархии при наличии достаточно качественных приборов управления стрельбой вполне хватало. Первоначально предполагалось ставить на советские крейсера еще по 6 торпед запасных, но потом отказались, и это было правильным решением: концепция применения отечественных крейсеров не подразумевала долгих пауз между атаками, а перезарядка торпед в море представляла собой весьма нетривиальную задачу. В общем, теоретические выгоды от увеличения боекомплекта никак не компенсировали опасности хранения дополнительных торпед и дополнительного веса, как боеприпаса, так и средств его транспортировки.

Также крейсера располагали и противолодочным вооружением в составе 20 больших глубинных бомб ББ-1 (содержащих 135 кг ВВ) и 30 малых (25 кг), причем незадолго до начала войны (в 1940 г) и те, и другие получили очень надежные взрыватели К-3, обеспечивающие подрыв бомбы на глубинах от 10 до 210 м. А вот дальше мы имеем очередную загадку, коими полнится история первых отечественных крейсеров.

Совершенно точно известно, что на кораблях проекта 26 и 26-бис не имелось шумопеленгаторных или гидроакустических станций, зато на них стояли станции звукоподводной связи (ЗПС) «Арктур» (по всей видимости – «Арктур-МУ-II»). При этом в некоторых источниках (например – «Советские крейсера Великой Отечественной» А. Чернышева и К. Кулагина») указывается, что данная станция:

Крейсера проекта 26 и 26-бис. Часть 5: Броня и машины


С другой стороны, иные источники (А.А. Чернышев, «Крейсера типа «Максим Горький») утверждают, что данная ЗПС функцию шумопеленгаторной выполнять не могла. Кто прав? К сожалению, автор не нашел ответа на данный вопрос.

Безусловно, не дело легкого крейсера гоняться за подводной лодкой, для нее он не охотник, а добыча. Тем не менее, с учетом небольшой дальности торпедной стрельбы оснащение крейсера глубинными бомбами вполне обосновано – в ряде случаев, увидев рядом перископ, корабль, пользуясь своей немаленькой осадкой, мог пытаться таранить лодку (именно так погибла «U-29» знаменитого Отто Веддигена, раздавленная форштевнем линейного корабля «Дредноут»), а затем забросать ее глубинными бомбами. Поэтому наличие глубинных бомб на крейсере вполне обосновано, даже если никакой шумопеленгаторной/гидроакустической станции на нем нет.

Но с другой стороны, даже плохонькая аппаратура обнаружения подводных лодок может подсказать крейсеру, что на него вот-вот выйдут в атаку, и тем самым позволит ему избежать гибели. Слов нет, конечно, лучше иметь мощную ГАС, первоклассные шумопеленгаторы, но все это – дополнительный вес, который у легкого крейсера и так (извиняюсь за тавтологию) на вес золота. Но для советских легких крейсеров, как известно, ставилась задача взаимодействия с подводными лодками, поэтому наличие на нем ЗПС «Арктур» более чем обосновано.

В то же время, звукоподводная связь построена именно на звуковых колебаниях, таким образом, приемник ЗПС, во всяком случае, должен улавливать некие подводные шумы. С учетом вышесказанного, сложно представить, что ЗПС не в состоянии выполнять роль простенького шумопеленгатора. Тем не менее, исключать этого нельзя.

Противоминное вооружение крейсеров проекта 26 и 26-бис было представлено параванами К-1. Некоторые авторы отмечают недостаточную эффективность их действия, но об этом не так-то легко судить. Так, 29 ноября 1942 г крейсер «Ворошилов» подорвался на двух минах, но произошло это на скорости 12 узлов (первый подрыв) и ниже (второй подрыв), в то время, как параваны рассчитывались на эффективную работу при скорости корабля - 14-22 узла. И, несмотря на «нештатные» условия работы, параваны предохранили борта крейсера от касания минами – обе взорвались, хотя и неподалеку, но все же не у борта, отчего повреждения, хотя и были серьезными, не создавали угрозы гибели крейсера. Еще один подрыв произошел у крейсера «Максим Горький», причем его носовая часть оказалась оторванной, но и здесь не все ясно. 23 июня 1941 г крейсер вошел на минное поле в сопровождении трех эсминцев, двигаясь на скорости 22 узлов, и вскоре шедший в 8 кбт впереди крейсера эсминец «Гневный» подорвался на мине, потеряв носовую часть. После этого «Максим Горький» развернулся и лег на обратный курс, но спустя краткое время прогремел взрыв. На какой скорости крейсер налетел на мину – не сообщается.

Крейсера проекта 26 и 26-бис. Часть 5: Броня и машины

Крейсер "Максим Горький" с оторванной носовой оконечностью


Кроме параванов, все крейсера были оборудованы размагничивающими устройствами, установленными уже после начала войны, причем, судя по имеющимся данным, их эффективность не подлежит сомнению – тот же «Киров» неоднократно оказывался в районах, где иные суда, не имевшие системы размагничивания, подрывались на донных минах. «Киров» же подорвался лишь тогда, когда его размагничивающее устройство оказалось выключено.

Авиационное вооружение по проекту было представлено катапультой и двумя самолетами-корректировщиками, которые должны были выполнять также и разведывательные функции. Корабли проекта 26 получили по два самолета КОР-1, несмотря на то, что данные самолеты, в общем-то, провалили испытания. Невзирая на более-менее приличные летные характеристики, гидросамолеты продемонстрировали крайне низкую мореходность, но никаких иных не имелось в наличии, поэтому… Зато крейсера проекта 26-бис получили новейшие КОР-2, правда, уже в ходе войны. С катапультами получилась сплошная чересполосица – отечественные ЗК-1 не удалось произвести в срок, отчего крейсера проекта 26 получили катапульты К-12, приобретенные в Германии. По своим ТТХ они полностью соответствовали отечественным, но имели меньшую массу (21 т против 27). На первой паре крейсеров проекта 26-бис - «Максим Горький» и «Молотов» установили отечественные ЗК-1, но в годы войны у «Молотова» ее заменили на более современную ЗК-1а, зато у балтийских крейсеров («Максим Горький» и «Киров») катапульты демонтировали для усиления зенитного вооружения. Тихоокеанские крейсера «Каганович» и «Калинин» при вводе в строй катапульт не получили, после войны на них были установлены ЗК-2б.

Крейсера проекта 26 и 26-бис. Часть 5: Броня и машины

ТТХ советских самолетов КОР-1 и КОР-2 по данным А. Чернышева
и К. Кулагина "Советские крейсера Великой Отечественной"


Неоднократно встречавшееся и в ряде источников, и в «интернетах» мнение, о том, что авиационное вооружение крейсерам типа «Киров» и «Максим Горький» было не нужно, при всей логичности автор все же не считает верным. Например, грамотная воздушная разведка и корректировка огня крейсера «Киров» при обстреле финской батареи на о.Руссарэ, каковой имел место 1 декабря 1939 г., вполне могла бы обеспечить подавление этой батареи 254-мм орудий, причем с недоступных для ее огня расстояний. Никакого иного способа для ее уничтожения у крейсера «Киров» просто не существовало. Также можно вспомнить о стрельбе черноморского крейсера «Ворошилов» 19 сентября 1941 г по скоплениям немецко-фашистских войск в деревнях Алексеевка, Хорлы и Скадовск, расположенных на подступах к Перекопу. Тогда для ведения огня с дистанции 200 кбт (Алексеевка), 148 кбт (Хорлы) и 101 кбт (Скадовск) использовался самолет МБР-2, выполнявший роль корректировщика.

Наоборот, можно утверждать, что профессиональные экипажи самолетов-корректировщиков, в совершенстве знающие особенности стрельбы морской артиллерии и умеющие корректировать огонь, могли бы сыграть огромную роль при обстреле вражеских войск вне пределов прямой видимости. Что касается чисто морских операций, то авиакорректировка огня по движущейся цели крайне затруднена (хотя во время второй мировой были и такие случаи), зато полезность самолетов-разведчиков безусловна. Исчезновение с послевоенных крейсеров западных стран катапультной авиации связано с большим количеством авианосцев, которые способны были обеспечивать воздушную разведку лучше, чем гидросамолеты крейсеров.

Радиолокационное вооружение – при проектировании первых отечественных крейсеров его установка не планировалось по той причине, что в те годы СССР еще не занимался РЛС. Первая корабельная станция «Редут-К» была создана только в 1940 году, и проходила испытания на крейсере «Молотов», отчего последний и стал единственным советским крейсером, получившим РЛС до войны. Но в военные годы крейсера проектов 26 и 26-бис получили радиолокаторы самого различного назначения.

Бронирование


Броневая защита советских крейсеров проектов 26 и 26-бис конструктивно была очень простой, особенно по сравнению с итальянскими крейсерами. Однако в данном случае «просто» вовсе не является синонимом «дурно».

Основой бронезащиты являлась протяженная цитадель, имевшая 121 метр длиной (64,5% длины корпуса) и прикрывающая котельные и машинные отделения, а также погреба боезапаса. Весьма впечатляющей (для крейсера) была высота бронепояса – 3,4 метра. У «Кирова» и «Ворошилова» цитадель представляла собой эдакую коробку, в которой стенки (бронепояс и траверзы) накрывала палубная броня, причем во всех местах толщина бронеплит была одной и той же – 50-мм. И ту же самую, 50-мм, защиту получили башни главного калибра и их барбеты. Кроме этого, бронировались также боевая рубка (150-мм), рулевое и румпельное отделение (20 мм), посты наводки торпедных аппаратов (14 мм), КДП (8 мм), стабилизированные посты наводки и щиты 100-мм орудий Б-34 (7 мм).

Крейсера проекта 26-бис имели абсолютно ту же схему бронирования, но при этом в некоторых местах броня стала толще – бронепояс, траверзы, лобовые плиты, крыши и барбеты 180-мм башен получили уже не 50-мм, а 70-мм броню, рулевое и румпельное отделения – 30 мм вместо 20 мм, в остальном толщины брони соответствовали крейсерам типа «Киров».

Крейсера проекта 26 и 26-бис. Часть 5: Броня и машины


Интересно сравнить системы бронирования отечественных крейсеров с их итальянским «предком»


Крейсера проекта 26 и 26-бис. Часть 5: Броня и машины


Первое, что бросается в глаза – защита «итальянца» намного сложнее.
Но сделало ли это ее эффективнее?
Посмотрим на возможные траектории поражения.


Крейсера проекта 26 и 26-бис. Часть 5: Броня и машины


Траектории 1 и 2 – это падения авиабомб. Здесь у советского крейсера боеприпас встретит 50-мм бронепалуба, а вот у итальянских крейсеров – только 35-м и 30 мм соответственно. При этом столь важные отсеки, как котельные и машинные отделения и погреба боезапасов, у итальянцев прикрыты только 35 мм броней (траектория 1), а у крейсера проекта 26-бис – 50 мм. Ближе к бортам ситуация чуть лучше – хотя там палубная броня итальянцев уменьшается до 30 мм (траектория 2), но если бомба, пробив тонкую броню, взорвется в корпусе итальянского корабля, между ней и теми же котельными отделениями окажется 35 мм бронепереборка, а осколки, пошедшие вниз, встретят уложенные горизонтально 20 мм бронеплиты. Здесь у крейсера проекта 26-бис и «Эудженио ди Савойя» получается примерный паритет – отечественную бронепалубу сложнее пробить, но если бомба все же ее проломит, то последствия от взрыва внутри корпуса будут опаснее, чем у «итальянца», потому что внутренних бронепереборок у «Максима Горького» нет. Снаряд, попавший в итальянский крейсер по траектории 3, сперва встретит 20 мм бортовая броня и затем – 35 мм палубы, и тут «Эудженио ди Савойя» опять проигрывает советскому крейсеру - «Максим Горький» защищен здесь 18 мм сталью борта (хоть и не броневой) и 50 мм бронепалубой. Ситуация опять же выравнивается, если снаряд попадет в «Эудженио ди Савойя» в 30 мм палубу между главным бронепоясом и бронепереборкой – в этом случае, после пробоя 20 мм борта и 30 мм палубы снаряду придется еще преодолевать 35 мм вертикальной защиты, что в совокупности примерно эквивалентно 18 мм борту и 50 мм бронепалубе «Максима Горького». А вот ниже итальянец защищен лучше – снаряд, попавший в его 70 мм бронепояс, даже в случае пробития, вынужден будет ломать 35 мм бронепереборку за ним, в то время как у советского крейсера за таким же 70 мм бронепоясом ничего нет (траектория 5 для итальянского и для советского крейсеров). Зато барбеты «Эудженио ди Савойя» защищены хуже – имея где 70 мм барбетной брони (траектория 6), где 60 мм (траектория 7) , где – 20 мм борт + 50 мм барбет (траектория 8), «итальянец» несколько слабее советского крейсера, где вражеские снаряды встретят 70 мм (траектории 6 и 7) и 18 мм обшивки + 70 мм барбета (траектория 8). Сами башни… сложно сказать. С одной стороны, лобовая плита у итальянцев была толще (90 мм против 70 мм), но стенки и крыша имели только 30 мм против советских 50 мм. Не менее сложно сказать, насколько итальянцы были правы, «размазывая» броню по всей своей башенноподобной надстройке – да, они защитили ее всю противоосколочной броней, но боевая рубка имела только 100 мм против 150 мм советского крейсера. Совершенно неясно, почему, потратив столько усилий на бронирование бортов, итальянцы не стали аналогично защищать траверзы, где ограничились всего лишь 50 мм броней (у советских крейсеров – 70 мм). Для легкого крейсера вести бой на отходе или догоняя противника столь же естественно, как для линкора стоять в линии. Еще одним недостатком итальянского крейсера стало отсутствие какой-либо защиты рулевого и румпельного отделений, но надо сказать, что и у «Максима Горького» с этим было не все в порядке – всего лишь 30 мм броня. Что особенно странно с учетом того, что советские крейсера по проекту имели некоторый дифферент на нос – увеличение толщины брони рулевого и румпельного до тех же 50 мм обеспечило бы им куда более серьезную защиту, водоизмещения добавило немного и при этом уменьшило бы дифферент на нос.

В целом же, можно констатировать, что в части вертикальной брони корпуса «Эудженио ди Савойя» несколько превосходил проект 26-бис, но в части бронирования артиллерии и горизонтальной защиты – уступает ему. При этом из-за слабых траверзов итальянский крейсер защищен хуже советского для боя на острых носовых и кормовых углах. Общий же уровень защиты кораблей можно считать сопоставимым.

Маленькая ремарка. Читая отечественные источники, приходишь к выводу, что защита советских крейсеров была совершенно недостаточной, «картонной». Классическим примером является утверждение А.А. Чернышева, сделанное им в монографии «Крейсера типа «Максим Горький»:

Крейсера проекта 26 и 26-бис. Часть 5: Броня и машины


Казалось бы, что тут можно возразить? Формулы бронепробиваемости известны давно и повсеместно, с ними не поспоришь. Но… вот что следует иметь ввиду.

Дело в том, что любая формула бронепробиваемости, помимо калибра, оперирует также весом снаряда и его скоростью «на броне», т.е. в момент соприкосновения снаряда с броней. А эта скорость напрямую зависит от начальной скорости снаряда. Соответственно, результаты расчета «зон неуязвимости» или «зон свободного маневрирования» для любого корабля будут прямо зависеть от того, какую именно пушку взяли при расчете. Потому что совершенно очевидно, что бронепробиваемость германской SK C/34, выстреливающей 122 кг снаряд с начальной скоростью 925 м/сек, будет существенно отличаться от американской Mark 9, отправляющей в полет 118 кг снаряд со скоростью 853 м/сек.

Конечно, разумнее всего было бы при расчетах бронепробиваемости ориентироваться на пушки своих вероятных противников, но тут возникает целый ряд проблем. Во-первых, потенциальных неприятелей всегда несколько, и у них разные пушки. Во-вторых, обычно страны не распространяются о ТТХ своих орудий. Например, сравнивая возможности артиллерии линкоров-дредноутов типа «Императрица Мария» и дредноутов, которые строились для турок в Англии, отечественные разработчики изрядно ошиблись в качествах британских 343-мм пушек. Они считали, что бронебойный снаряд такой пушки будет весить 567 кг, в то время как фактически английский снаряд весил 635 кг.

Поэтому очень часто при расчетах бронепробиваемости страны использовали либо данные собственных орудий нужного калибра, либо же некоего представления о том, какие пушки будут находиться на вооружении иных стран. А потому расчеты зон неуязвимости без указания ТТХ орудия, под которое они были рассчитаны, ничем не поможет читателю, желающему разобраться в стойкости защиты того или иного корабля.

И вот простой пример. Отечественные разработчики для своих расчетов приняли столь мощное 152-мм орудие, что оно могло пробить 70 мм бронепояс советского крейсера на всех дистанциях, вплоть до 97 кбт или почти 18 км (неясно, почему А.А. Чернышев пишет о 17,7 км. 97 кбт * 185,2 м = 17 964,4 м). А вот итальянцы, рассчитывая зоны неуязвимости для своих крейсеров, пришли к выводу о том, что внешний 70 мм бронепояс «Эудженио ди Савойя» защищает, уже начиная с 75,6 кбт (14 км). И более того - по мнению итальянцев, на дистанции в 14 км 70 мм бронепояс мог быть пробит только при попадании снаряда под углом 0, т.е. совершенно перпендикулярно к плите, что практически невозможно (на такой дистанции снаряд падает под определенным углом, так что должна быть очень сильная качка, способная «развернуть» бронепояс перпендикулярно его траектории). Более-менее надежно бронепояс «Эудженио ди Савойя» начинал пробиваться только (примерно) на 65 кбт (12 км), где 152-мм снаряд мог пробивать такую броню под углом 28 град к нормали. Но это, опять же, в некой дуэльной ситуации, когда корабли воюют как линкоры, развернувшись бортом друг к другу, а вот в случае, если, например, драка идет на курсовом угле 45 градусов, то для поражения 70 мм бронеплиты, согласно итальянским расчетам, следовало сближаться менее чем на 48 кбт (менее 9 км).

Откуда такая разница в расчетах? Можно предположить, что советские разработчики, тяготея к сверхмощным орудиям, полагали, что на Западе пушки ничуть не хуже, и рассчитывали бронепробиваемость, исходя из совершенно монструозных масс снарядов и их начальных скоростей для 152-мм орудия. В то же время итальянцы, скорее всего, ориентировались на фактические данные собственных шестидюймовок.

Интересно и то, что, согласно итальянским расчетам, 203-мм снаряд пробивал 70 мм бронепояс и стоящую за ним 35 мм переборку «Эудженио ди Савойя» при отклонении снаряда от нормали в 26 град уже с дистанции почти 107 кбт (20 000 м). Конечно, советское 180-мм орудие Б-1-П имело несколько меньшую бронепробиваемость, однако вполне можно утверждать, что на дистанции в 14-15 км вертикальная защита итальянского крейсера будет вполне проницаемой для отечественных 97,5 кг снарядов. И вот тут мы и подходим к пониманию ценности 180-мм артиллерии для легкого крейсера – в то время как «Максим Горький» на дистанции 75-80 кбт (т.е. дистанции решительного боя, на котором следует ожидать достаточно высокого процента попаданий) будет чувствовать себя практически неуязвимым, потому что ни его борт, ни палуба, ни барбеты не могут быть пробиты 152-мм итальянским снарядами, более крупный «Эудженио ди Савойя» (стандартное водоизмещение 8 750 т против 8 177 т «Максима Горького») не имеет никакой защиты от 180-мм снарядов советского крейсера.

Крейсера проекта 26 и 26-бис. Часть 5: Броня и машины

Носовые башни МК-3-180. Крейсер, увы, не опознан


Если же вспомнить, что и скорости крейсеров, в общем, сопоставимы, то итальянский крейсер не будет иметь возможности навязать выгодные для него дистанции боя, а попытки бежать, или же наоборот сближаться с советским крейсером приведут лишь к тому, что «итальянец» подставит под огонь свои совершенно «картонные» для 180-мм орудий траверзы.

Насколько верны итальянские расчеты бронепробиваемости? Сказать довольно сложно, но косвенным подтверждением того, что верны именно итальянские, а не советские расчеты, стал бой германского карманного линкора «Адмирал граф Шпее» у Ла-Платы. В нем английские шестидюймовые полубронебойные снаряды СРВС (Common Pointed, Ballistic Cap — полубронебойный с легким наконечником для улучшения баллистики) трижды поражали боковые 75-80 мм плиты германских башен главного калибра (причем два попадания достигнуты с дистанции порядка 54 кбт), но германская броня пробита не была. А вот 203-мм пушки «Эксетера» продемонстрировали очень высокую бронепробиваемость – аналогичный по конструкции полубронебойный британский снаряд пробил 100 мм бронеплиту германского рейдера и стальную 40 мм переборку за ним с дистанции порядка 80 кбт. И это говорит о высоком качестве британских СРВС снарядов и их способности пробивать броню.

Что до надежности горизонтальной защиты, то можно смело утверждать, что 30 мм бронирования было недостаточно. Известно, что 250 кг бомбы пробивали 30 мм палубную броню крейсеров типа «Адмирал Хиппер» с разрывом под бронепалубой, а падение такой бомбы с высоты в 800 м на 20 мм скос крейсера «Ворошилов» (и взрыв на броне) привели к образованию дыры в броне площадью в 2,5 кв.м. В то же время, 50 мм палубная броня крейсера «Киров» защитила корабль от прямого попадания 5 авиабомб. Одна из них, угодив в палубу полубака, взорвалась в каюте начсостава, вторая, также грянув в полубак, ударилась о бронепалубу, но не взорвалась – это произошло во время авианалета 23 сентября 1941 г. Еще три авиабомбы поразили корабль в кормовую надстройку 24 апреля 1942 г во время операции «Гетц фон Берлихинген», причем крейсер очень тяжело пострадал – загорелись поданные к орудиям боеприпасы, их выбрасывали за борт, но 100-мм и 37-мм снаряды взрывались, причем, иногда в руках матросов. Тем не менее, палуба пробита не была. К сожалению, сейчас невозможно достоверно установить калибр авиабомб, попавших в крейсер. О тех, что попали в полубак, нет вообще никаких сведений, зато по тем, что вызвали сильные разрушения в корме, в различных источниках указывается масса и 50 кг, и 100 кг и 250 кг. Установить истину здесь уже вряд ли возможно, но следует помнить, что для немцев типовыми являлись авиабомбы весом в 50 кг и 250 кг. При этом те же три попадания в корму крейсера «Киров» достигнуты не в результате случайного налета, а в ходе целенаправленной операции по уничтожению крупных кораблей Балтфлота – крайне сомнительно, чтобы самолеты для атаки подобных целей были оснащены всего лишь 50 кг боеприпасами. С другой стороны, совсем исключать этого нельзя – возможно, часть самолетов оснащалась 50 кг бомбами для подавления позиций сухопутной зенитной артиллерии.

Энергетическая установка


Все крейсера проекта 26 и 26-бис имели двухвальные котлотурбинные установки, состоявшие из двух главных турбозубчатых агрегатов (ГТЗА) и шести мощных котлов, расположенные в средней части корпуса по одной и той же схеме (от носа в корму):

1)Три котельных отсека (по одному котлу в каждом)
2)Машинное отделение (ГТЗА на гребной вал правого борта)
3)Еще три котельных отсека
4)Машинное отделение (ГТЗА на гребной вал левого борта)

На головном крейсере «Киров» была установлена энергетическая установка итальянского производства, на всех последующих крейсерах – отечественные под названием ТВ-7, представляющие собой итальянские установки с некоторой модернизацией. Номинальная мощность одного ГТЗА должна была составить 55 000 л.с., на форсаже - 63 250 л.с. – т.е. крейсер с двумя ГТЗА имел 110 000 л.с. номинальной мощности машин и 126 500 л.с. при форсировании котлов. Обращает на себя внимание тот факт, что итальянская ходовая «Кирова» смогла развить только 113 500 л.с., в то время как отечественные ТВ-7 показывали и 126 900 л.с. («Калинин»), и 129 750 л.с («Максим Горький») при том, что отечественные котлы оказались даже экономичнее итальянских.

Интересно, что итальянские крейсера, будучи более крупными, показали все же большую скорость на сдаточных испытаниях, нежели советские. Но это, скорее, упрек итальянским кораблестроителям, нежели их заслуга. Тот же крейсер «Киров», развив на испытаниях при мощности в 113 500 л.с. скорость в 35,94 узла, вышел на мерную линию в «честном» водоизмещении 8 742 т, в то время как его нормальное водоизмещение (даже с учетом строительной перегрузки) должно было составить 8590 тонн. А итальянцы выводили свои корабли на мерную линию просто феерически переоблегченными, не просто почти без топлива, но и с множеством не установленных еще механизмов. Например, тот же «Раймондо Монтекукколи» при нормальном водоизмещении в 8 875 тонн вышел на испытания, имея всего лишь 7 020 тонн, т.е. на 1855 легче, чем ему было положено! Ну и, конечно, развил 38,72 уз на 126 099 л.с., чего ж тут не развить-то.

Надо сказать, что и в итальянском, и в советском флотах данная энергетическая установка зарекомендовала себя с самой лучшей стороны. Как правило, и за редчайшим исключением, в повседневной эксплуатации корабли не могут показывать скорости, продемонстрированной ими на мерной миле, обычно она на узел-два ниже. Например, те же самые американские «Айовы», имея по справочнику 33 уз, обычно ходили не более 30-31 уз. Это понятно и объяснимо – скорость полного хода по книжке обычно рассчитана на проектное нормальное водоизмещение, и испытания стараются производить, разгрузив корабли до расчетного веса. Но в повседневной жизни корабли «живут» перегруженными (тут и строительная перегрузка, и вес оборудования, полученного в ходе модернизаций), к тому же, стараются иметь при себе топлива отнюдь не 50% от максимального (как положено при нормальном водоизмещении), а побольше.

В отличие от предыдущих «Кондотьери», на испытаниях, дававших под 40 и за 40 узлов, но в повседневной эксплуатации едва способных развить 30-32 узла, корабли типов «Раймондо Монтекукколи» и «Дука д’Аоста» в ходе войны могли уверенно держать 33-34 узла, став тем самым одними из самых быстроходных итальянских легких крейсеров – не на словах, а на деле. И то же самое можно сказать о советских крейсерах.

Несмотря на то, что в некоторых источниках почему-то утверждается, что «Молотов» в боевой обстановке не мог развивать свыше 28 узлов, тот же А.А. Чернышев сообщает, что в декабре 1941 г для доставки в Севастополь 386-ой стрелковой дивизии на крейсер было погружено 15 вагонов боеприпасов (это уже порядка 900 т «лишнего» веса), пушки и минометы (в неустановленном количестве), а также 1200 человек личного состава дивизии. Крейсер снялся с якоря и пошел к Севастополю, при этом:

Крейсера проекта 26 и 26-бис. Часть 5: Броня и машины


И это притом, что во время этого перехода корабль явно не форсировал механизмы – зачем бы ему это делать? Кроме этого, немало и других случаев – например, после обстрела немецких войск у Перекопа в сентябре 1941 г крейсер «Ворошилов» возвращался в базу со скоростью в 32 узла. Так откуда же тогда возникли 28 узлов для «Молотова»? Единственное, что приходит на ум: в ночь с 21 на 22 января 1942 г на стоящий у пирса «Молотов» обрушился сильнейший норд-ост (т.н. бора), в результате которого крейсер сильно било о мол, чем нанесло его корпусу существенные повреждения. Почти все они были исправлены силами ремонтного завода в Туапсе, но в силу нехватки мощностей нельзя было исправить погнутый форштевень, что и вызвало потерю скорости на 2-3 узла. Правда, впоследствии форштевень отремонтировали, но на какое-то время крейсер получил ограничения по скорости. Кроме этого, с «Молотовым» случилась и еще одна «неприятность» - его корма была оторвана торпедой, новую строить было некогда, поэтому кораблю «приставили» корму от недостроенного крейсера «Фрунзе». Но, разумеется, обводы новой кормы отличались от теоретического чертежа крейсеров проекта 26-бис, что могло повлиять на скорость полного хода «Молотова». Опять же, А.А. Чернышев указывает на то, что по результатам испытаний «новокормленный» крейсер не имел потери скорости хода (но, увы, не указывает, какую именно скорость корабль продемонстрировал на испытаниях).

Впоследствии ГТЗА ТВ-7 (хотя бы и с некоторыми доработками и модернизациями) устанавливались на крейсера проекта 68 «Чапаев» и 68-бис «Свердлов», где также продемонстрировали выдающиеся мощность и надежность в эксплуатации.

Но было у итальяно-советских энергетических установок и еще одно чрезвычайно важное достоинство…

Продолжение следует...


(с)

0 не понравился
15 понравился пост
 
Незарегистрированные посетители не могут оценивать посты
 
 
 
 

 
 
 
 

Комментарии

 
 

 
 
 
w715
Дата:
(11 октября 2016 22:41)
#1
Как представлю, что это рассчитывалось безо всяких компьютеров, так с одной стороны гордость за предков, а с другой - сегодня выключи электричество на сутки и хана цивилизации.
Томская область > Северск [ссылка]
0 / 0
 
 
 

 
 
 
 
 
 
 
 

Информация

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Оставлять свои CRAZY комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Пожалуйста пройдите простую процедуру регистрации или авторизируйтесь под своим логином. Также вы можете войти на сайт, используя существующий профиль в социальных сетях (Вконтакте, Одноклассники, Facebook, Twitter и другие)

 
 
 
 
 
Наверх