Вероничка

Автор:
111qwe
Печать
дата:
11 января 2020 00:25
Просмотров:
629
Комментариев:
1
Вероничка




Вероничку увезли в районную больницу. Очень холодно было в Скорой — снаружи снег, метель.

Вероничка — это её так муж называл, пока не помер. Пока с ним жила, имени своего полного не слышала — только любушка Вероничка. Муж так звал, да ещё старухи-подружки. Была она у себя в деревенском доме ворчливой боевой Вероничкой, а в палате сразу стала полуслепой, полуглухой Вероникой Семёновной. Медсестра придёт, наклонится над ней, крикнет:

— Вероника Семёновна, узнаёте меня?

Вероничка покряхтит, похрипит, а глаза открывать больно. Слезятся, да и свет очень резкий: ночью с потолка, а днём белизна из окна — снег и снег под конец декабря. Когда кормят — ну-ка, Вероника Семёновна, давайте, ротик открываем, каша, каша, — ест с закрытыми глазами.

***

Жизнь у Веронички была обыкновенная, как у всех. Родилась ещё до войны, одни ботинки на шестерых, в школу ходили в соседнее село — восемь километров через лес. Была по пути река — шли вброд, малышей на закорках переносили.

Закончила Вероничка четыре класса, и мать засобиралась в город: отца взяли на патронный завод. В городе дали землянку, потом уголок в бараке, потом комнату в настоящем доме, который уже немцы в сорок третьем построили.

Война закончилась, Вероничка отучилась на курсах кройки, стала работать в ателье. Сначала шила халаты, потом рубашки мужские, потом платья. Получалось у неё так ловко, что весь город прознал. Особенно крупных дам хорошо обшивала — так, что нигде не морщилось.

В пятидесятых ателье закрыли, Вероничка стала администратором в передвижном кино: сидела на кассе в фургончике и продавала билеты, карамельки и сладкую воду. Потом выгнали за недостачу. Пошла в колхоз, там познакомилась с будущим мужем, рыжекудрым Алёшенькой. Детей у них не было и не было; муж платил налог за бездетность, грозился: не родишь — уйду. А как было родить, когда питания в детстве и в юности не было почти никакого, и врачи говорили: не приспособлены вы, Вероничка, рожать?

А всё-таки родилась дочка Аня в шестьдесят втором, Вероничке уже за тридцать перевалило. Был это самый алый цветочек во всей жизни: сколько Анечка от отца видела тепла и любви, сколько от матери! Зимой муж после смены на печку не заваливался: надевал валенки, вёл Аню на ледяные горки. Сама Вероничка и так, и сяк крутилась, швейный набор доставала, сдувала пыль, шила ей платья. Однажды сшила синенькое, коротенькое, с белыми кружавчиками по низу... Даже школьная форма у Ани была самая красивая: подол аккуратный, всё по фигурке, манжеты, воротнички кружевные… Красавица, умница, звеньевая.

Вероничку бегала встречать после работы, дом намывала, училась на пятёрки. А когда Вероничка попала в больницу с воспалением лёгких и пролежала там два месяца, Аня, которой к тому времени уже четырнадцать стукнуло, устроилась нянечкой, чтобы поближе быть.

В восемнадцать дочь впервые загулялась с мальчиком: десять на часах, а её нет, половина двенадцатого — нет. После полуночи проскрипели половицы в прихожей. Чей-то шепоток, шаги, смешинка… Вероничка сидит у дверей на заправленной кровати ни жива ни мертва; муж — сжал зубы, сложил на груди руки, — подпирает косяк.

Дверь открылась — а на пороге не Аня, а Люба Орешникова, подружка.

— Аня просила передать, чтоб вы не волновались. Она с Артёмом поехала в Кудымкай.

— Как? На сколько? — всполошилась Вероничка.

— С каким Артёмом? — прогрохотал отец.

Но Любочки уже и след простыл. А через месяц простыл след и Ани: в какой Кудымкай поехала, с каким Артёмом — неделю милиция поискала и бросили. На телевидение писали, в «Жди меня» даже приглашали, да только Анечку не нашли. Муж после того слёг. Двадцать лет промаялся. Как-то сказал:

— Помирать поеду в деревню, на родину.

А что Вероничке — собрала сумки и поехала к мужу в родное село.

Походило оно на то, в котором сама Вероничка выросла: те же ели на переправе у реки, лес надвинулся на крайние домишки, по соседству школа с весёленькой голубой крышей, куры, цыплята, родничок невдалеке…

Повесила на стену Анин портрет: худенькая, с серыми, в отца, глазами, серьёзная, красавица с комсомольским значком.

Летом всегда под портретом в вазе держала цветы.

— Где-то ты теперь, Анечка?..

Муж, ставший седым дедом с косматыми бровями, прожил ещё двадцать лет и помер, как собирался. А как проводили — шли по сухому первому снегу за гробом все старухи, — Вероничка и сама сдала.
Маялась, перемогалась травами, фельдшер какие-то таблетки давала — кое-как протянула ещё годок, а потом в районную больницу забрали.

Здесь кормили, уколы ставили, можно было послушать, как к соседям ходят дети-внуки, разговоры разговаривают, книжки читают вслух. Только свет больно яркий в палате; реже и реже хотелось Вероничке открывать глаза.

— Вероника Семёновна, вы меня узнаёте?

Кряхтит Вероничка что-то, жмурится. Когда ничего вокруг не видишь, а только голоса, можно представить, что это к тебе дети-внуки пришли, и
Алёша рядом, ворчит о чём-то погустевшим к старости басом.

А один раз как толкнул кто под локоть: раскрыла глаза широко-широко, слёзы потекли от яркого света, в голове зашумело, задрожало, затрясло с головы до ног: Анечка! Склонилась над ней... Улыбалась ласково-ласково, вынимала из сумки бутылки, буханки, какие-то лакомства, только почему-то ставила не на ту тумбочку, не на Вероничкину, а на соседнюю. И взглядывала на Вероничку украдкой, и не говорила ничего.

— Анечка, — хотела было позвать Вероничка, но не выговорила, только сухо прошелестела, так, что никто не услышал. Захрипела: — Анечка! Анечка!

Подбежала медсестра, давай мерять давление, проверять капельницу, кого-то вызывать… А Вероничке только и надо было, чтобы Аню окликнули. Но Аня наконец сама обернулась. Вероничка аж задохнулась, как дочь выросла, похорошела. Да только вроде должна уж шестой десяток разменять, а совсем девочка, гляди-ка…

От слёз глаза застилал туман, и медсёстры суетились у кровати, то и дело закрывая Аню, но Вероничка глядела на дочь ласковыми счастливыми глазами, шептала сухими губами:

— Анечка моя…

Аня под конец отчего-то стала совсем испуганной. Медсестра звонила кому-то, кричала в трубку:

— Готовьте реанимацию! Палата двадцать восемь. Девяносто лет, бабулька, Вероника Семёновна.

Кто-то её по имени позвал: Вероника Семёновна. Неужто Анечка?

А потом всё побелело, померкло, смолкло.

Очнулась Вероничка под самый Новый год: в огромной палате, кроме неё, осталась только одна женщина в дальнем углу, тоже из района: то ли не забрали ещё, то ли забирать было некому.

За окном мело.

***

Сердобольное начальство или какие спонсоры организовали для больных праздник: пригласили Деда Мороза со Снегурочкой. Те ходили по полупустым палатам, читали стихи, пели песенки. Вероничка слышала из соседней палаты:

— Маленькой ёлочке холодно зимой…

Вспомнился Новый год в их старенькой школе с голубой крышей: водили хоровод вокруг еловой лапы в стеклянной банке, а потом получили в подарок по две изюминки и четвертине пряника: раненые привезли украденный у немцев мешок, а в нём макароны да каменные пряники были.

— ...Из лесу ёлочку взяли мы домой.

Вот бы и её уже кто взял; тоскливо тут, хоть и кормят, хоть и книжки читают, хоть и уколы ставят. Слепнет тут Вероничка, глохнет...

— Сколько на ёлочке шариков цветных, розовых пряников, шишек золотых…

Опять про пряники вспомнила — только в этот раз про розовый, про пряник-лошадку: Алёша Анечке привёз как-то на праздник. Конь с розовой гривой…

— Белочка прыгала в шубке голубой: ёлочка, ёлочка, я пойду с тобой!

Песня громче и громче. Вот уже заслонили белый свет чьи-то фигуры: не девчоночки-медсёстры, не низенькая врачиха. Это Дед Мороз пришёл, а рядом — Снегурочка в синем платьишке, отороченном белым мехом.

Вероничка изо всех сил вытаращилась, потом сощурилась, вся собралась, как будто взлететь хотела: перелететь от койки поближе к этой Снегурочке, рассмотреть, серые ли у неё глазки…

Но как отлетишь от койки? Руки к капельницам привязаны, ноги не ходят, крыльев нет.

— Красные зяблики вьются у окна, в тёплой проталинке ёлочка видна, — гудит Дед Мороз, а из-под бровей блестят весёлые глаза. Чёрные?
Синие? Дед Мороз ближе и ближе, шагает между кроватей, стуча посохом. Зелёные?.. Вероничка щурится изо всех сил: вот клочок ваты на бороде, а вот рыжие кудри из-под шапки.

Дед Мороз сочно поёт, а голос знакомый-знакомый…

Снегурочка уже в том конце палаты, дарит подарок Вероничкиной соседке. Дед Мороз такой же шуршащий мешочек вручает ей. Руки у
Веронички трясутся, от серебристой фольги разбегаются искры, режут глаза — хочется зажмуриться, уплыть в ласковую тьму, если улететь не получается, но нельзя, нельзя…

Дед Мороз склоняется над ней:

— С Новым Годом, голубушка-невеличка!

А ей слышится — любушка Вероничка. Один муж так её звал. Пока с ним жила, имени своего полного-строгого не помнила.
Вероничка потянулась, потянулась вверх сухоньким своим тельцем.

— Алёша?..

А из-под локтя Деда Мороза уже Снегурочка напевает:

— Ветку нарядную ниже опусти, нас шоколадною рыбкой угости!

— Не рыбка… Пряник это был, конёк с розовой гривой, — шепчет Вероничка, но вместо шёпота только хрип выходит. Снова медсёстры, снова крик:

— Двадцать восьмая палата! Реанимацию готовьте!

Вероничка уже не слышит. Белизна поддалась, наконец, отступает, уходит, уплывает, и только глядят на неё ласковыми серыми глазами
Анечка и Алёша.

— Бабушка, девяносто лет… Как нет реаниматолога? Восемь вечера только! Как нет?!

— Ёлочка, ёлочка, яркие огни, синими бусами, ёлочка, звени!

Белизна уходит, и Вероничку принимает в свои объятия тёплая, позванивающая серость. Звенит она стеклянными шишками на игрушечной ёлке, бокалами в серванте, бляхой у Алёши на гимнастёрке. Шуршит, как ветерок Анечкиным портретом, шепчет ласковым голосом…

— Каталку! Палата двадцать восемь!

— Анечка… Алёша... — хрипит она и счастливо улыбается. Растворяются в серой мгле провода и трубочки, волнами накатывает бестревожная тишина. Вероничка отчаливает, и больше ничего не надо, и самым лучшим кончается последний год.

А на улице вспыхивают салюты, и из соседней палаты доносится:

— Встанем под ёлочкой в дружный хоровод. Весело, весело встретим Новый год!



© Дарина Стрельченко

0 не понравился
8 понравился пост
 
Незарегистрированные посетители не могут оценивать посты
 
 
 
 


 
 
 
 

Информация

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Оставлять свои CRAZY комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Пожалуйста пройдите простую процедуру регистрации или авторизируйтесь под своим логином. Также вы можете войти на сайт, используя существующий профиль в социальных сетях (Вконтакте, Одноклассники, Facebook, Twitter и другие)

 
 
 
 
 
Наверх