Нетолерантно или немного о вежливости

Автор:
111qwe
Печать
дата:
23 сентября 2020 20:30
Просмотров:
1495
Комментариев:
1
Нетолерантно или немного о вежливости




Мой приятель Андрей работает в одном из хирургических отделений столичной больницы. Коллектив у них, в принципе, сыгранный, в основном интеллигентный. С недавних пор так вообще что-то старорежимное проскакивает. К друг другу всё на «вы», да по имени-отчеству.
- Андрей Николаевич, не передадите ли вы мне кофе.
- Возьмите, Сергей Станиславович.
- Спасибо, Андрей Николаевич.
- Не стоит благодарности, Сергей Станиславович.
Или.

- Анна Сергеевна, держите крючки ровно, мне шить неудобно.
- Простите, Вадим Иванович, устала, как лошадь. Сутки на ногах.
- Вам, Анна Сергеевна, отдыхать надо больше.
- Так жрать нечего будет, Вадим Иванович. Два кредита у меня, и детей двое.
Короче, тьфу, Шариков бы точно с ума сошёл!

А всё из-за начальства. Года три назад на должность заведующего отделения заступил очень опытный пожилой хирург Иван Иванович. И на первой же пятиминутке, когда будущий Сергей Николаевич гонял медсестёр в хвост и в гриву за какие-то проступки, молчавший до этого завотделением взял слово:

- Сергей Николаевич, как вы выражаетесь?
- А что? – подвис хирург.
- С коллегами надо общаться максимально корректно, обращаясь по имени-отчеству. Применять слова ненормативной лексики в профессиональном разговоре так же недопустимо. И что это за фраза: «Анька-зараза, опять бумажки не заполнила»? Нужно вот так: «Постовая медсестра Анна Васильевна допустила просчёты в заполнении документации отделения». Не сложно ведь так?

Лица хирургов и медсестёр в этот момент напоминали лица Косого, Хмыря и Василия Алибабаевича из «Джентльменов удачи».
- А для закрепления данного общения, я издам приказ по отделению, - с улыбкой пообещал Иван Иванович.
И ведь издал, паразит. Да ещё и со штрафами. За нецензурное слово – рубль, за обращение не по уставу – пятьдесят копеек. Немного, но обидно. И ещё ходит сзади, замечания делает.

Потихоньку привыкли. Ходят все по отделению, чуть не раскланиваются. Вадим Николаевич, да Анна Сергеевна. Даже на ночном дежурстве, в отсутствии начальства выражаться перестали. Скукотища.
А однажды приезжает Андрей на работу, и слышит из ординаторской незнакомый, но очень громкий голос.

- А я говорю ему, с..ка. Какого х…, ты, боец, в казарме отсиживался* Теперь мне проще тебе эту ногу отрезать, чем вылечить.
И следом такой громоподобный хохот, что склянки в шкафах «дзынькнули». Причём и рассказывал, и хохотал один и тот же человек.

Заглядывает Андрей в ординаторскую, а там сидит на диване здоровенный тип с седыми висками, пьёт огромными глотками кофе из его Андрея чашки и уже новую историю начинает. Причем с такой громкостью, что склянки опять «дзынькать» собираются. А весь прочий медперсонал забился в противоположный угол, отгородился дарёными печеньками и сахаром и наблюдает за гостем в каком-то испуге.

- Что тут у вас происходит? – поинтересовался Андрей.
Седой всем корпусом повернулся к нему.
- А? Здорово, коллега! Михалыч! – и сунул Андрею лопатообразную руку.
Андрей в юности занимался борьбой. Участвовал в чемпионате города и проиграл какому-то дагестанцу, применившему болевой приём. С тех пор борьбу забросил, разочаровавшись в силовых видах спорта. Так вот, этот болевой приём дагестанца и близко не стоял по эффективности с рукопожатием Михалыча. В кисти Андрея что-то предательски хрустнуло. И сам собой всплыл в памяти образ знакомого травматолога, к которому обязательно нужно зайти после дежурства.
- Это наш новый врач Алексей Михайлович, - робко представила новичка Анна Сергеевна.
- Прошу любить и жаловать! – Михалыч отхлебнул сразу полкружки кофе, метко выплюнул в умывальник нерастворимый коричневый порошок, и снова потянулся за чайником.
- А вы где раньше трудились? – поинтересовался Андрей.
- Так в медроте! – не стал скрывать Михалыч. – В десантной бригаде. Вот, на пенсию вышел, а здоровье-то ещё о-го-го! Скукотища сидеть дома! Сопьюсь! Я и напросился по знакомству в вашу больницу.
- По знакомству? – Андрей недоуменно глянул на своего коллегу Вадима Николаевича.

Тот закатил глаза, поднял палец вверх и сделал очень серьёзное лицо, давая понять, что знакомства у Михалыча ну о-о-очень на высоком уровне.
- Да мы с Колькой служили вместе, - не стал скрывать Михалыч.
- А Колька это кто? – поинтересовался Андрей.
- Ну ты, блин, даёшь! – хохотнул новичок. – Колька нынче замминистра! Высоко забрался, гадёныш! А ведь когда-то у нас в кубрике сахар тырил!
И Михалыч снова расхохотался так громоподобно, что внизу, в терапевтическом отделении у пациентов подскочило давление.
- Иван Иваныч ещё не заходил? – спросил Андрей у ординаторской.
Коллеги слаженно помотали головами. Столкновение титанов ещё не состоялось.

Состоялось оно на ближайшей пятиминутке.
- Алексей Михайлович, - в ответ на очередную тираду бывшего военврача поморщился завотделением. – У нас тут так не принято.
- Чего?! – громыхнул Михалыч. – Иваныч, ты не стесняйся, говори. А то я в чужой, б…, монастырь, да со своим уставом. А Устав у меня караульной службы! Га-га-га!
Сам пошутил и тут же сам расхохотался.

Иван Иванович слегка покраснел и принялся долго и нудно объяснять про субординацию, про обращение по имени-отчеству, про недопустимость нецензурных выражений.
Михалыч слушал минут двадцать с очень серьёзным лицом, кивал. А потом громыхнул:
- Всё понял, Иваныч! Постараюсь, чтоб больше такой х…. не было!
И вправду затих слегка. Заменил в своей речи откровенно матерные слова на созвучные. К коллегам стал обращаться по имени-отчеству, но в своей манере.

- Анька, мать, Сергеевна, жёваный крот! Какого топинамбура Семёнов из третьей палаты ещё не побрит? У него операция сейчас!
И не придерёшься. Всё цензурно и по имени-отчеству. А то, что многострадальные склянки с физраствором в шкафах «дзынькают», так это не его проблемы!
Иван Иванович честно старался. Ходил за Михалычем шаг в шаг, делал ему замечания. Михалыч выкатывал глаза почище царского унтера, вытягивался по струнке перед начальством и гаркал:
- Виноват-дурак-исправлюсь!

И шёл работать. Работал он, кстати, отлично. Опыт у бывшего десантника оказался нешуточный, но уж очень специализированный. Вскоре хирурги всех пациентов с колотыми-резаными ранами старались передать Михалычу. В этом направлении он творил настоящие чудеса. А дежурить с ним ночью было одно удовольствие. Любой нетрезвый пациент, разоравшийся на медсестру, удостаивался короткой рубленной фразы от военврача. И тут же затихал. А особо непонятливым Михалыч подносил к носу пудовый кулак.
- Чуешь чем пахнет, с-с-сударь?!
Буяны чуяли. И затихали.

Иван Иванович старался. Исправлял, уговаривал, делал замечания. Пробовал избавиться от шумного подчинённого, но ему погрозили пальцем действительно с самых верхов и завотделением погрустнел.
И сдался совсем недавно. А случилось это так.
Поступил в отделение студент с холециститом. Обычный студент, третий курс столичного универа. Худой, длинный, костлявый. Вот только чёрный, как битум. Андрей таких чёрных не видел никогда. Уилл Смит с Майком Тайсоном по сравнению с этим студентом – белокурые шведы. Тот настоящий, чернющий, из самой Танзании.

И вот на обходе в палате с вновь поступившим хирург Сергей Станиславович докладывает заведующему:
- Вчера в семнадцать ноль-ноль, в приёмное с диагнозом «острый холецистит» под вопросом поступил негр Юсуф Тинубу, студент третьего курса…

- Сергей Станиславович, - тут же перебил его заведующий. – Ну как так можно?
- Что? – поднял голову от бумаг хирург.
- Ну что это за выражение – «негр»? Надо как-то корректнее. Гражданин Танзании, к примеру. Или африканец. Разве вы не знаете, что у них там это обидное слово?

Сергей Станиславович посмотрел на Юсуфа Тинубу. Юсуф Тинубу посмотрел на Сергея Станиславовича. Он сам офигел от того, что у него на родине «негр» это обидное слово. Но если белый бвана так говорит, то, наверное, так и есть. Впрочем ему, Юсуфу, пофиг. У него живот болит.
- Да, как-то некрасиво получилось, - смутился Сергей Станиславович. – Извините, пациент.
- Есть такое понятие – «толерантность», - Иван Иванович сделал соответствующее выражение лица, намереваясь прочитать небольшую лекцию, как тут в палату ворвался Михалыч, опоздавший с утра в отделение.
- Тысяча извинений! – громыхнул он с ходу. – Маршрутка, самка псовых, застряла. А мне девки с поста хохму сейчас рассказали. Ну, где тут наш копчёный?!

Иван Иванович тут же сник, опустил голову и без дальнейших лекций продолжил обход. И больше никогда не делал замечаний подчинённому. На этом противостояние титанов закончилось.


© Доктор Лобанов (Павел Гушинец)

0 не понравился
10 понравился пост
 
Незарегистрированные посетители не могут оценивать посты
 
 
 
 


 
 
 
 

Информация

 
 
 
 
 
 
 
 
 

Оставлять свои CRAZY комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Пожалуйста пройдите простую процедуру регистрации или авторизируйтесь под своим логином. Также вы можете войти на сайт, используя существующий профиль в социальных сетях (Вконтакте, Одноклассники, Facebook, Twitter и другие)

 
 
 
 
 
Наверх